— О да, — улыбка Ольги стала шире. — Есть у нас всё-таки что-то общее… Мы оба знаем на что мы способны и на что способны наши враги.

Она сделала шаг в сторону, обходя меня против часовой стрелки. Я тоже сделал шаг в сторону. Оружия мы не опускали.

— Надеюсь, это единственное, что нас объединяет.

— Ты чего такой неприветливый, Конрад? — оскалилась Ольга. — Жизнь повстанца не радует, да? Тогда давай обратно — к нам, в Пакт, а? Скажи, тебе ведь нравилось? Нравилось же?

— Если захочу умереть — сделаю это как-нибудь иначе.

— Думаешь, не сможешь заслужить прощения алеманцев?

— Прощение нельзя заслужить, — сказал я. — Но его можно быть достойным.

— Не тому человеку ты это говоришь, Конрад, — улыбка Батори превратилась в оскал, а в её глазах поселился знакомый огонь безумия. — Совсем не тому. Заслужить я смогла всё — даже прощение. Но что мне с ним теперь делать?

— Например, прекратить быть Кровавой Леди Батори?

— И кем мне тогда быть? Ольгой Окаянной? Убийцей родичей, предательницей, узаконенным бастардом? Кем?! — леди-протектор стрельнула глазами чуть в сторону.

Мне повторять за ней нужды не было — я и так знал, что она посмотрела на лежащую на земле Ядвигу.

— Это она, да? — скривила губы Ольга. — Это вы неплохо придумали. Кто подсказал? Неужели остался кто-то из той шайки, что лизали ноги моей мачехе? Неужели я кого-то упустила? Вот же мерзавцы…

— Мы? — я продолжал диалог, продолжал тянуть время, чтобы накопить магии, которой остались сущие крохи.

— И вы, и они. Все! Глубоко копнули, нашли куда ударить — где ещё можно почувствовать боль… Ещё и внешность изменили, чтобы прям на меня в молодости была похожа. Так-то зачем переигрывать, а? Одного Дара бы хватило с лихвой.

— О чём ты?

— У меня не было второй сестры, а первая мертва и это совершенно точно, — сказала Ольга. — Но у меня был ребёнок. Воин Ветра — это мой Дар, дар моей матери, но не Романовичей. У моей дочери… или сына он мог быть. У дочери Матильды — никогда.

Понятия не имею, о чём говорит эта психопатка. Тем более, что ничего такого мы и не планировали. Ну или мне о таком ничего известно не было.

Безумие Батори усугубилось? Паранойя? Мания преследования? Теория заговоров? Очень может быть.

— Кто она? Кто это был, Конрад? Кого вы прислали, чтобы вывести меня из себя?!

А ведь сработало же. Ольга сейчас явно на грани срыва, хотя в бою она действовала хладнокровно и расчётливо…

— Местная, — ответил я. — Кажется, её прятали местные ребелы. Она сама предложила пустить слух о твоей выжившей сестре.

— Врёшь… — прошептала леди-проектор и неожиданно сорвалась на крик. — Ты врёшь! Этого не может быть! НЕ МОЖЕТ! БЫТЬ!