Просторный холл. Ферокс не разбирался во всяких дизайнах, на его взглядбыло слишком… строго. В Фамилии Рабулеев предпочитают «массивный» имперский стиль, то есть красный и золотой цвета, «мощную» мебель… И да, размеры комнат побольше. У главы Рабулеев приемная была размером… Это был приемные зал, а не комната.

Короткий коридор. Стены были все в том же стиле. Белые, с какими-то рисунками.

— Прошу вас, Рабулей-сан, — девушка склонила голову.

И сделала жест в сторону двери. Ферокс сделал глубокий вдох. Девушка сдвинула дверь в сторону («дала время собраться» — отметил мужчина).

Входя, Ферокс отметил, насколько толстая стена. Это стало еще одним штрихом. То, что его сопровождала всего одна служанка, его также не ввело в заблуждение. Не те люди. Скорее всего, тут имелась такая охрана, что даже толком дернуться не успеешь. И вполне возможно, что вот эта кроткая и милая служанка способна его на ломтики порезать. Хинодзины любители так маскировать и маскироваться.

Мужчина вошел в комнату. Точнее, в кабинет. Дверь за его спиной чавкнула, то есть помещение было изолированным. И опять никакой охраны. За большим письменным столом в дальнем от входа углу сидел молодой светловолосый парень. И кабинет опять небольшой. Относительно такого же в Тибрите, конечно.

— Прошу сюда, Рабулей-сан.

Ферокс буквально из последних сил сдержался, чтобы не отшатнуться, когда рядом (чуть не в самое ухо) раздался женский голос. Он с почти слышимым скрипом повернул голову. И увидел красивую женщину в черном облегающем, но одновременно строгом платье, без интригующих вырезов и прочего. Хотя, это платье само по себе показывало… Но не полностью. Опять это хинодзинское коварство. На губах шинчи играла легкая улыбка. Очевидно, что она прекрасно понимала, как реагируют на нее мужчины. Кстати, вот и охрана. Такая, что если тебя будут убивать, то ты даже и не заметишь. А если и заметишь, то будешь пускать слюни, пока тебя режут.

Женщина указывала на гостевую зону кабинета, где стояли четыре кресла вокруг круглого стола. И вот это уже было не в традициях хинодзинов. А вполне себе привычная обстановка для тибритца.

Кстати, говорила женщина на чистом лацийском. Если закрыть глаза, то и не скажешь, что Ферокс сейчас говорит с шинчи. Обычно хинодзины нечетко выговаривают, точнее вообще не выговаривают «Л» и слишком четко «Р». «Рабулей» у них звучит, как «Рабуреу».

— Благодарю, — кивнул Ферокс, когда сел в кресло.

Женщина в ответ опять слегка улыбнулась… И заняла одно из кресел. А вот эта прическа, когда в узел на затылке воткнуты длинные такие… спицы, Фероксу уже знакома. Причем, от отца. Симеон Рабулей рассказывал, что эти заколки вполне можно применить, как оружие.