Денис сейчас не своей философией давил. «Сенши Мичи». Трактат как бы философский, но при этом весьма практичный. В нем и говориться, что воин должен, прежде всего, бороться со своими низменными желаниями. И вряд ли Татамо Хименей не читал «Сенши Мичи». То есть Денис сейчас обращался к тому ядру, которое вкладывается в юных киёньшинов при обучении. И в «Сенши Мичи» прямо и без обиняков сообщается, что таких персонажей, которые кинулись в свои сиюминутные хотелки, надо убивать. Выпалывать, дабы этот яд не заразил кого-то еще, например, молодых воинов, которые еще не могут сами такому противостоять. Цитата: «Нет ничего хуже, чем слава, сила и честь, как маска для оправдания низости».

Денис замолчал, подчеркивая паузой значимость сказанного. Хименей сидел хмурый, серый какой-то. И сверлил взором пол.

— Вечер философии закончен, — уже обычным тоном произнес Кусаби. — Я не буду спрашивать, Хименей-сан, поняли ли вы меня. Это исключительно ваше дело.

— А если… — заговорил мужчина и поднял взгляд. — Если я…

Он усмехнулся.

— Захочу… поддаться, хм, страстям, прямо во время боя? — сощурился Хименей. — Отомстить… Вот так?

— Да, давайте еще предположим, — со скукой произнес Денис. — Что вы с воплем кинетесь на меня сейчас. Хименей-сан, оставим эти сюжеты для подростков, хорошо? Нам же работать надо.

Денис поднял голоэкран, сделал несколько жестов. И перевел излучатель голоэкрана в трехмерный режим. Над столом появилось изображение акри.

— Иллирийская машина, — пояснил Кусаби на заинтересованный взгляд собеседника. — «Аэран». Машины не новые, но весьма неплохие. Глубокая модернизация «Стэхина». Так вышло, что нам пришлось купить их шестнадцать штук. Разбивать слот эти остроухие вымогатели не захотели. Еще и неисправных тридцатку подкинули, таким же способом. Доставят их через шесть дней. Понимаете, к чему я клоню?

— Нужно принять, обучить пилотов, распределить между носителями, — деловито ответил Хименей. — Хм… Часть оставить на поверхности…

«А где эта женщина?» — скользнула мысль у мужчины, когда он не обнаружил у окна фигуру китаянки.

* * *

После полудня, дом главы

И вот опять. Денис, если честно, терялся в том, как надо реагировать на знаки внимания Элли. Дело в том, что Элли вела себя в этом деле, не как девушка. В понимании людей. Скорее, как… солдат. Тот самый, который не знает слов любви. Но который, все же, женского пола. То есть «ать-два, в кровать», такого не было. Но вот то, что у Элли нет в этом деле опыта, Денис уже знал. Причем, напрямую от Элли. Это она так извинялась, что, возможно, что-то будет делать неправильно.