Телефон у Владимира Леопольдовича пискнул, высветив новое сообщение. Продолжая одним ухом слушать историю о бегстве поварихи, он разблокировал телефон и зашел в мессенджер. Сообщение пришло от номера, который молчал уже три месяца.
Улыбка непроизвольно растянулась на его лице, делая его в глазах помощницы глупым. Он так не улыбался уже давно, потому как запретил себе казаться несерьезным, и вот не сдержался. Наконец его мучения закончатся.
— … как думаете? — закончила свой рассказ вопросом Алина Николаевна, а Владимир понял, что не слышал, о чем она говорила последние пять минут. Все его мысли крутились вокруг долгожданного сообщения.
— Я думаю, — начал Владимир Леопольдович, подбирая слова для того, чтоб избавится побыстрей от помощницы и обдумать план такого долгожданного события, — что вы во всем правы. Идите и действуйте немедленно.
Довольная помощница выскочила из кабинета, а Владимир даже не заметил её внезапно загоревшихся глаз.
Оставшись же одна, Алина Николаевна быстро набрала номер телефона, что знала наизусть, и едва услышала «Слушаю», гордо произнесла:
— В «Китовый райк» срочно требуется повар.
Глава 3 Люди с родными более жестоки, чем с чужими. На родных накричать просто и легко, чужим даже сделать замечание — проблема. Просто факт. Савелий Сергеевич Штольц Глава тайного общества «Северное сияние» Записки на полях
— Это было как минимум жестоко, — сказала Зина, по-прежнему не глядя деду в глаза.
Сейчас они сидели на кухне и пили чай, который тот заварил в пузатом чайничке, пока ждал Зинку. Он вообще двигался по квартире уверенно, словно только вчера вышел из нее за хлебом, и не было этих пяти лет его мнимой смерти, как не было Зинкиных слез и одиночества.
— Почему у тебя в холодильнике нет молока? — не отвечая на ее претензию, спросил Савелий Сергеевич беззаботно, но по нарочито веселому тону было понятно, что на самом деле он волнуется.
— А я больше не пью чай с молоком, — просто ответила Зина. — Уже год как не пью. С тех пор, как узнала, что тот, кто научил меня пить чай с молоком, предатель.
Сейчас взглянув ему прямо в глаза, она как на быстрой перемотке увидела их общее прошлое, то, как он учил ее кататься на велосипеде, как пугался, когда она болела, и сидел часами у ее постели, постоянно ставя градусник. Их спонтанные путешествия и постоянные беседы и рассуждения на не по годам философские темы. Все их разговоры Зинка считала простым развлечением и лишь позже поняла, что это были психологические тесты и задания, которые он на ней проверял.
— За что? — спросила она, вынырнув из воспоминаний, как из омута. Дыхание сбилось, и слезы, как ни старалась сдержать их Зина, все же потекли.