У Юрки с трудовиком всегда были очень хорошие отношения. В своё время он целый год, оставаясь после занятий, занимался у него в кружке «Умелые руки». Юрий Александрович обучал его и ещё нескольких ребят работе на токарных станках по дереву и по металлу. Учил делать табуретки, собирать скворечники, и правильно работать с домашним инструментом вроде ножовки, молотка или напильника. Юрка даже шахматные фигурки на токарном станке смог себе выточить, они до сих пор без дела валяются в одном из ящиков его письменного стола. Я подошёл поближе, и дождавшись пока трудовик обратит на меня внимание, вежливо спросил:

— Здравствуйте Юрий Александрович! Можно попросить у вас полметра стального прутка? Мне для дома очень надо.

— Ну здравствуй, Костылев! — Трудовик мотнул головой в сторону стены и снова принялся за деталь. — Раз надо, так надо. Посмотри вон в той куче металла, и возьми какой тебе нужно.

— Спасибо большое! — Так же вежливо поблагодарил я

— Для хорошего человека не жалко. — Отозвался он, продолжая увлеченно точить деталь.

Я подошёл к указанной куче, и немного покопавшись, выбрал подходящий по размеру пруток. Взял его в руки, и прикинул по длине и весу. Пойдёт! Потом взял с верстака старую газетку, тщательно завернул в неё пруток, и попрощавшись с учителем, вышел из мастерской.

На выходе из ворот школы меня уже ждали. Там было трое десятиклассников во главе с тем самым утренним курягой Черой, а чуть в отдалении стояли зрители, разношёрстная толпа школьников из разных классов. Свой «дипломат», чтобы он не мешал, я оставил у трудовика в мастерских, спрятав его за одним из токарных станков. Поэтому кроме внешне безобидного свёртка у меня в руках ничего не было. Чера, с группой поддержки, увидели меня и все вместе, медленно расходясь в стороны, двинулись мне на встречу.

Я, зловеще глядя Чере в глаза, эффектно стряхнул газету с прутка в сторону, перехватил его правой рукой поудобней, и многозначительно постукивая им о ладонь левой руки, решительно зашагал им навстречу. Глаза Черы остановились на прутке и в ужасе расширились:

— Да он же псих, пацаны! Посмотрите, у него в руках ломик!

Я продолжал всё также неторопливо идти вперёд, глядя в глаза Чере, и заставляя его в панике пятиться назад. Наконец он, чтобы не столкнуться лицом к лицу, вынужден был убраться у меня с дороги. Его группа поддержки тоже расступилась, а я прошёл сквозь их строй дальше. Я был напряжён словно струна и был готов в любой момент вступить в бой хоть со всей школой сразу, но этого не потребовалось. Чера и компания, видя мою злую решимость, так не рискнули меня атаковать. Ну что же будем считать, что всем нам повезло. Им потому, что я не поломал им руки и ноги, а мне, потому что, меня за это не исключат из школы и не определят в спецшколу.