Там в сарае, в их первый раз, у него просто сорвало крышу, и все благие мысли как ветром вымело из головы. Инга тогда действительно все сделала сама, и сделала это настолько хорошо и бесстыдно, как не делала ему ни одна девушка до нее. Именно с этого момента Иван и понял, что пропал.

Сейчас Карабанов шел на встречу к Инге и только от мысли, что он ее сейчас увидит, и они наконец смогут побыть вместе наедине, у него все сладко замирало внутри. Именно из-за Инги, он еще не ушел из банды как задумывал в самом начале. Ввязываясь в эти дела, он хотел урвать денег на первое время и уйти, не испытывая долго свою удачу, но встреча с Ингой и их бурный тайный роман, затянули его как в омут с головой.

Инга ему все написала в записке, переданной вчера тайком в темном коридоре. Иван прочитал ее, запомнил нужный адрес и сразу же сжег, мало ли кто полезет проверить, что у него в карманах. Он не доверял своим подельникам, еще по зоне зная, что все красивые слова, типа «братское сердце» и так далее — это всего лишь слова. Любой из них мог, улыбаясь и глядя в глаза, всадить тебе заточку в печень. Поэтому и там, и здесь все время нужно держать ухо востро, ни с кем не откровенничать и не расслабляться. После двух дел, в которых Иван показал себя с лучшей стороны, Земеля расслабился, и Карабанов получил гораздо больше свободы. Он теперь мог в одиночку покидать их базу и стал полноправным членом банды.

Пройдя по Сретенскому бульвару до Сретенки, Иван спустился по ней вниз до Печатникова переулка и уже там нашел нужный ему дом. Он вошел в подъезд старого дома и по широкой лестнице поднялся на третий этаж. Подойдя к старой обшитой полопавшимся коричневым дерматином двери, увидел справа и слева два ряда звонков. Это устоявшийся для московских коммуналок обычай ­­— для каждого жильца коммуналки свой отдельный звонок, который зачастую был проведен прямо в нужную комнату. Он выбрал нижний на левой стороне и нажал на кнопку указательным пальцем. Где-то вдалеке за входной дверью противно и пронзительно зазвенело. Иван немного подождал и нажал еще. Из-за двери в ответ на вторую трель звонка послышался визгливый женский голос.

— Инга, шалава! Чего не открываешь? К тебе же пришли, звонят, тарабанят, приличным людям спать не дают.

— А нечего в обед спать. Ты теть Маш, рот свой понапрасну не разевай, а то тут в коридоре сквозняк, гляди так и кишки простудишь, — с легкой издевкой сказала Инга, открывая дверь Ивану.

Девушка была одета в красивый шелковый домашний халатик, доходящий до колен ее стройных белых ног. Блестящие черные волосы Инги рассыпались по плечам, придавая ей какой-то нереально колдовской вид на контрасте с накрашенными ярко красной помадой пухлыми чувственными губами.