— Молчи, сука! — с явной угрозой прошипел он, доставая из кармана кнопочный нож.

* * *

Мужчина в халате, привязанный к стулу, ужасом смотрел на кончик ножа, который очень нервируя, маячил у самого его глаза. Из его забитого какой-то вонючей тряпкой рта раздавалось жалобное мычание. В комнате помимо него находилось два здоровенных бандита с лицами, скрытыми масками. Один, тот, что его избил, молча сидел на роскошном импортном диване и безразлично смотрел американский боевик, который крутился на импортной видеодвойке «SONY», купленной полгода назад по случаю. Второй стоял непосредственно рядом с ним и, играя остриём ножа у самого его глаза, тихо говорил:

— Я знаю, что ты хранишь золото и деньги у себя дома. Отдай их мне, и мы просто уйдём, а ты и твоя мамаша, что лежит в соседней комнате, останетесь живы. Я сейчас выну тряпку у тебя изо рта, а ты мне всё расскажешь. Будь умницей. Хорошо?

Мужчина осторожно, чтобы не напороться глазом на нож, кивнул, выражая своё согласие быть умницей. Бандит с ножом вытащил у него изо рта тряпку, и мужчина очень быстро и тихо зашептал:

— Послушайте, вы меня с кем-то спутали. Я обычный врач, у меня нет никакого золота. У меня есть в доме немного денег, заберите их все, только не трогайте меня и маму.

Мужчина с ножом резко ударил привязанного к стулу хозяина квартиры кулаком в живот и укоризненно сказал:

— Ну зачем ты меня обманываешь, Миша. Я тебя отлично знаю. Ты же Миша Арутюнян — известный зубной врач. Ты же половине цыган Московской области хавальники золотом замостил. Я тебе больше скажу, я даже знаю того, кто тебе с Магаданских приисков золотой песочек для коронок таскает. Ты мне сейчас здесь горбатого не лепи, а то я ведь могу огорчиться, и тогда наш разговор пойдёт совсем по-другому. Пожалей дурачок себя и маму.

— Поверьте, у меня дома нет золота. Я не храню такие вещи у себя, вы же сами понимаете, что будет, если милиции найдёт у меня дома золото… — мужчина умоляюще смотрел на своего мучителя.

Бандит сделал резкое движение, и ухо Михаила Арутюняна пронзила резкая боль, а потом что-то горячее закапало ему на плечо. Бандит поднёс что-то к лицу Михаила, и тот увидел, что это окровавленная мочка его собственного уха.

— У-у-у-у, — тонко завыл от ужаса и от боли хозяин дома.

— Ещё раз соврёшь, я отрежу твоё ухо целиком, потом другое, а потом нос. У тебя ещё много есть того, что можно отрезать. А не хватит у тебя, так через стенку лежит твоя мамаша, и поверь, что у моего приятеля, который сидит рядом с твоей мамашей, рука не дрогнет. Ну, так что, ты будешь говорить, сука⁉