От слов Марии мне становилось все хуже.

Нет. Это не вина Кости. Скорее всего он и понятия не имел что это за ингредиент такой, к тому же он и знать не мог, что произойдет отравление.

Это моя вина. Ради своего желания я пошел на воровство, толком не разобравшись во всем и вот, пожинаю плоды своего труда.

Как я там говорил? Каждое действие имеет последствия? Да, это оно.

— Прости, — обняв Марию тихо прошептал я, но девушка либо не услышала, либо сделала вид что не слышит моих слов.

Абрамов достал из-под рубашки кулон и сжал его в руке, что есть сил. Из глаз человека, который как мне казалось не имеет чувств, потекли слезы.

— Быть не может, я проверю еще раз, — прошептал мужчина, вновь опустившись на колени к чемодану.

Евлеева заметила это и поспешила вывести нас в коридор. Пока Мария безутешно плакала, женщина взяла её за руку и сказала:

— Много лет назад, жена Абрамова погибла из-за яда Ливлиз. Один богатейший человек безумно любил её, но она не ответила взаимностью. Новость о её браке привела мужчину в бешенство и любовь превратилась в ненависть. Он не смог смириться с отказом, поэтому решил убить её и выбрал для этого именно Ливлиз. Возможно, чтобы сделать больнее её мужу, ведь он явно знал, что Абрамов способен создать лекарство, но не сможет заполучить главный ингредиент.

— Он не смог достать кровь Глазоклюя? — сквозь слезы спросила Мария.

— Смог, но не успел. Его жена впала в кому, а по её венам продолжал медленно двигаться Ливлиз, поражая все тело. У Абрамова оставалось несколько дней на поиски, но, когда он вернулся его жена уже умерла. Я думаю, он заплатил большую цену за эту кровь, но эта тема никогда не поднималась.

— У него есть кровь Глазоклюя? Моя семья может заплатить если дело в цене! — загоревшись надеждой взмолилась Мария.

— Часть крови он пустил на создание духа, а другую часть всегда носил с собой, в чемодане. Мы все проверили, но не нашли её, — грустным голосом добавила Евлеева.

Я молчал. Только я понимал, что нет смысла в поисках. Кольцо, которое ранее радовало мой глаз, теперь вызывало раздражение и гнев. В первую очередь на самого себя.

Из кабинета донеслись звуки бьющегося стекла. Вместе с Евлеевой я зашел в кабинет и увидел Абрамова, под ногами которого находились несколько разбитых колб. Мужчина в гневе растоптал их.

— Мы ведь можем его спасти. Истерика здесь ни к чему. Скажите правду, сколько у нас времени? — обратился к нему я.

От моих слов Абрамов вышел из оцепенения. Он медленно подошел к телу Семёна и осмотрел другие конечности.

— Яд сначала поражает конечности, а затем распространяется вперед, до самого сердца. Скорость распространения зависит от дозы. Пока я вижу только одну руку, другие конечности все еще не поражены. Это лишь предположение, но возможно он принял небольшую дозу яда. Я не могу дать точные прогнозы.