— Доброе! В принципе, меня все устраивало. Жаль, что школа не совсем справедливо относится к ученикам. Когда ты мальчик для битья, то всем наплевать, а стоит заступиться за себя, как сразу нарываешься на неприятности со стороны администрации.

— Этот мир не идеален, и я как никто другой понимаю тебя, — с грустным лицом помахав головой произнес он, — однако, мне доложили, что ты сильно избил одного из учителей. Это был целый ряд ударов в лицо, и никто не понимает, как ты мог это сделать. Нужна невероятная ненависть и сила, но я не верю, что ты способен на такое зверство, поэтому я потребовал объяснений и доказательств. Я не позволю вышвырнуть тебя просто так!

Значит все-таки алкан доложил. Вот же свинья. Теперь понятно…

— Да, я не сдержался. Это был один удар, но кажись из-за силы, которую дала мне перчатка, удар оказался мощнее обычного раз так в 20. Я не хотел его калечить, эта сила… она не исходила от меня.

Михаил пристально уставился мне прямо в глаза. Ну да, так он и поверит, что у неудачника внезапно появилась сила. Скорее запишут меня под лжеца. Вероятней я буду для них психом, чем магом.

— Магическая сила ты считаешь? — потирая подбородок спросил Михаил.

— Мне кажется, что это была магия. Эта перчатка проклята ненавистью к алкашам? — с ухмылкой попытался пошутить я, достав перчатку, которую вручил мне учитель Браун.

Михаил положил руку на мое плечо, улыбнулся и сказал:

— Нет, дорогой, эта перчатка выбрала именно тебя. Сила привязывается к предмету и, похоже, в твоем случаи им оказалась именно эта перчатка, — объяснил мне Михаил

Ммм…перчатка для чистки рыбы выбрала именно меня. Офигенно. Ждала десятилетиями меня, по рукам в буквальном смысле ходила в поисках меня!

Михаил повернул руку и уставился на часы.

— У нас мало времени. Нужно решить вопрос с документами, если ты готов, то мы направимся к директору школы. После этого наконец-то сможем поговорить нормально.

Я махнул головой и вместе мы направились в здание школы. Кабинет директора я заметил еще в первый день, но не думал, что так быстро придется стать его посетителем. Чем ближе мы подходили к кабинету, тем отчетливей слышались крики изнутри. Знакомый голос. Это был учитель Браун. Неужели мне снова смотреть на эту свинью?

— Нет! И речи идти не может! Он больной на голову, он опасен! — кричал что есть мощи Браун.

Я понимал, что речь идет конечно обо мне, но Михаил никак не прокомментировал ситуацию, его лицо выражало полное равнодушие. Спасибо и на этом. Оправдываться уж очень не хотелось, да и не сказать, что я жалел о содеянном.