Когда объявляя имена будущих участников, Пётр назвал Арину, я особо не удивился. Княжна Зотова была сильной студенткой и имела все шансы на победу в турнире. К тому же она была второкурсницей, что давало дополнительные преимущества. А вот когда помощник назвал Милу, я не то чтобы удивился, так как моя девушка не раз высказывала желание принять участие в турнире, но и радости от этого не испытал.

Мила хоть и была той ещё оторвой и даже мне могла дать фору во время поединка, но для меня она в первую очередь была милой и нежной подругой, я воспринимал её прежде всего, как свою девушку, а не как бойца. И мне очень не хотелось, чтобы её сильно избили на арене. А шансы быть избитой самым жестоким образом были велики, для этого при жеребьёвке Миле всего-навсего надо было попасть на сильную второкурсницу. Я поймал себя на мысли, что мне уже заранее жалко мою подругу.

Правда, сама девушка испытывала совершенно противоположные эмоции — она просто сияла от счастья и разве что не подпрыгивала от радости.

— Всё-таки подала? — спросил я её.

— Ага! — ответила счастливая Мила. — Это будет здорово!

— Это будет больно и, возможно, обидно, если после первой же атаки от сильной второкурсницы вылетишь с арены.

— Боли я не боюсь, а чтобы с первого удара не вылететь, уж что-нибудь придумаю. И не факт, что мне попадётся именно второкурсница.

— Рано или поздно попадётся.

— Да мне хотя бы один бой выиграть, уже будет круто!

— Какая же ты у меня всё-таки безбашенная.

— А я думала, тебе нравятся безбашенные, — Мила наигранно нахмурилась. — Вот буквально позавчера ночью сам об этом говорил.

— Так позавчера ночью это было очень кстати, — ответил я и поцеловал девушку в надутые губки. — А насчёт турнира я сильно сомневаюсь.

— Но ты болеть-то за меня будешь?

— А куда ж я денусь?

— Ну хоть на этом спасибо. Но вот если бы ты тоже подал заявку, и мне бы было за кого болеть. А так не за кого.

— Будем вместе за Глеба болеть, он собирался участвовать. А я подожду годик. Нет у меня пока что такого сильного желания быть избитым.

Пока мы разговаривали, Пётр зачитал второй список, с именами девушек старшекурсниц, и перешёл к третьему. Называя имена парней с первого, второго и подготовительного курсов, помощник ректора объявил в том числе Глеба и Левашова. Это было ожидаемо — они оба заканчивали второй курс, и на их месте неучастие в турнире могло быть расценено как трусость. Второкурсники участвовали все. Из первокурсников примерно половина. А с подготовительного курса Пётр объявил лишь Артёма и… меня.

Когда я услышал своё имя, от неожиданности аж привстал, чем обратил на себя внимание окружающих. Все посмотрели на меня с уважением, а Мила так просто завизжала от радости. При всей её суровости и опасности на арене, в жизни она оставалась обычной девчонкой и иногда выражала свои чувства чересчур уж эмоционально. И мне это нравилось. Обычно нравилось, но в этой ситуации радости я не испытал.