Его радости не было предела, когда заготовка начала насыщаться тёмно-фиолетовыми нотками и впитывать в себя жар. Сердечная кровь действительно в плане насыщенности энергетикой оказалась более эффективной.

Дальше начался муторный процесс ковки кости, что само по себе звучало бредово, если не учитывать тот факт, кому она принадлежала. В процессе приходилось изъятую из жара кость продолжать поливать кровью и ударами молотка придавать ей форму клинка.

Двое суток Жан-Поль не отрывался от процесса ковки. В результате он получил в своё распоряжение почти готовый меч, которому оставалось приделать гарду и рукоять. Весь двор вокруг наковальни был залит его кровью. Зрелище не для слабонервных. Складывалось ощущение, будто это не кузня, а филиал забойного цеха. Помимо неприятного зрелища и запаха крови во дворе воняло жжёной плотью, поскольку кровь по большей части сгорала в жаре от сварочных аппаратов.

После отдыха и пополнения магического резерва, который весь у него ушёл на одну ковку, включая накопитель, Жан-Поль начал по-новому. В ход пошла очередная берцовая кость, поскольку была самой крупной.

Когда два меча были готовы, продолжать работать с адамантом парню совершенно не хотелось. Слишком этот процесс муторный, тяжёлый, выматывающий и неприятный. Но…

Два шикарных фиолетовых клинка, которые ощущались невесомыми, радовали глаза. И хотя придать им молекулярную заточку не вышло, но от них чувствовалась угроза. Ясновидение давало чётко понять, что этими мечами его можно прикончить окончательно без права на перезапуск. То же самое можно сделать и с богами, и с архидемонами.

Поэтому он продолжил самоистязательное занятие. В процессе ему удалось выяснить, что адамант не получается разделить. Есть кость — из неё можно выковать какую-то деталь, но она не будет превышать объёмов изначальной заготовки.

В итоге из фаланг пальцев были изготовлены наконечники стрел. Из позвоночников сюрикены. Из того, что годилось на мечи — делались они. Если получалось сделать лишь нож — то парень делал его. Чем дальше, тем ловчее у него выходило, и тем скорее шёл процесс. А ещё было замечено, что у него постепенно растёт скорость восстановления маны. По чуть-чуть, но всё же это ощущалось. Кровь, казалось, становилась более насыщенной той силой, которая позволяла ковать адамант.

Жан-Поль был удивлён тем, что всё это время его никто не беспокоил. Вот вообще никто. То раз в неделю-другую что-нибудь происходило. В крайнем случае, к нему заглядывала языкастая суккуба. А тут будто отрезало. Он подозревал, что его занятие и наличие у него адаманта давно никакой не секрет. Во-первых, Лилината могла проболтался, а скорее даже продать информацию об этом. Во-вторых, сложно не услышать удары молота по металлу, которые с постоянной периодичностью доносятся с его двора.