Каким-то образом, вдруг понял я, мне удалось начертить рисунок за мгновение до нападения лилиту. И не надо спрашивать, как я это сделал.

Последствия этого колдунства сейчас и находились передо мной. Сильная и быстрая девушка, попавшая в стальные тиски моей ладони. Из которой не могла вырваться, как не пыталась. Причем, я даже не особенно старался ее удерживать. Какие-то усилия прилагал, но не настолько, чтобы жилы на лбу и пот по всему тела. Будто в моей ладони находилось запястье трехлетнего ребенка.

Рисунок ведь давал силу, вспомнил я тот трип, в которым странные узоры складывались в Печати. И я, кажется, только что применил одну из них. Ту, что запомнил.

— Господин? — вдруг произнесла она.

Обращаясь ко мне, что я не сразу, кстати, понял. И вырываться перестала. Более того, разжав кисть, суккуба выпустила клинок, и тот со стуком упал на пол. Это было словно бы признание поражения и сдача на милость победителя.

Клево, конечно, но что мне с этим дальше делать? Не придумав ничего умнее, я разжал ладонь, одновременно легонько отталкивая девушку прочь от себя. Результат превзошел все мои ожидания раз так в сто! Суккубу будто с ноги кто-то впечатал в противоположную стену.

Не кто-то. Я. Это сделал я. Легким толчком.

В голове сразу всплыли слова: «Прости!» и «Я не хотел!» Но ни одно из них я произнести не успел. Карина опередила.

— Простите меня, Господин! — отлипнув от стены, она рухнула на колени и замерла в униженной позе. В кино в таких самураи и якудза всякие валялись, когда совершали нечто непростительное.

Ну, охренеть теперь! Если в прошлый раз еще была какая-то вероятность ошибки, то теперь она совершенно точно и недвусмысленно, обращалась ко мне. И называла тем же титулом, что и того чувака, который отправил ко мне убийц.

Я — Господин?

Стараясь двигаться плавно — откуда-то я вдруг узнал, что сейчас так надо, под Печатью неловким движением можно и убить — я наклонился и поднял брошенный нож. Хотел было сунуть за резинку штанов, но быстро понял, что она оружия не удержит. Так и замер с клинком в руке.

Лилиту в этот момент подняла глаза, заметила кинжал в моей руке, сделала какие-то свои выводы, и тут же стукнулась лбом о пол.

— Господин! Я была неправа! Примите мою службу! — зашептала она. — У вас не будет слуги преданнее меня! Кровью своей, Пламенем в ней, клянусь в этом!

И пока я думал, как на это отреагировать, в воздухе между мной и девушкой вдруг возник символ. Тоже прозрачный, будто бы начертанный бледным огнем. Что-то вроде знака «пи», только с завитушками. Простой довольно. Если сравнивать с Печатью Силы — одна двадцатая того сложного узора, который я невесть как нарисовал.