Совет явился прямо следом за мной. Судя по недовольным физиономиями Падших, они мое стремление разнообразить наши посиделки не оценили. Чертовы нытики.

Мамона сходу приступил к обсуждению. Ему не терпелось похвастаться. Он разложил на столе какие-то чертежи, а потом уставившись на меня довольным взглядом, спросил:

— Что ты думаешь об этих статуях?

— Статуях? — Я покрутил головой, рассматривая чертеж и пытаясь понять, что именно из странных каракулей является статуями.

Художник из Мамоны, прямо скажем, тот еще. К тому же, Главный Казначей Ада все время находится в противоречивом состоянии. Его раздирают на части желание сделать что-то лучше остальных, и обыкновенная жадность.

— Да. Я вот тут запланировал статуи. — Мамона торжественно обвел взглядом присутствующих, а потом ткнул пальцем куда-то в середину чертежа, где чисто теоретически в данный момент находилась городская ратуша.

— Что, раздери тебя гром, за статуи? — Не выдержал я, потому что пока продолжал видеть лишь кривые загогулины, похожие на мужской половой орган.

Астарот тяжело вздохнула, посмотрела на меня, как на умственно отсталого, затем наклонилась над чертежом и показала пальцем ряд черточек в центре огромного листа бумаги.

— Это — статуи, Люцифер. — Терпеливо пояснила Падшая.

— А.

Больше я ни черта не мог сказать в ответ. Мне совершенно было не понятно, отличаются ли конкретно эти рисунки куриной лапой от последней пачки рисунков куриной лапой, которые показывал нам Мамона два дня назад.

— Это новый проект. — Принялся объяснять Лорд Казначей. — Разные символы для каждой из Семи Благородных Добродетелей. Коварство. Беспощадность. Свирепость. Лживость. Молчание. Сила. Блаженство. Это будут мраморные фигуры с кожистыми крыльями и раздвоенными языками, изогнутыми шипами и острыми как бритва спинными плавниками.

— Наверное, идея хороша, — Перебил я Мамону, — Но пока что твои статуи выглядят как самое звезданутое сочетание невообразимой херни.

Именно в этот момент, когда ситуация слегка накалилась, в бар ворвался Чезаре.

Чтоб вы понимали, в Аду проклятые души выглядят ровно так же, как и при жизни. Они просто люди. И чтоб вы понимали, факт смерти совсем не избавляет их от способности чувствовать боль.

Вот конкретно Чезаре Борджиа, которому светило даже не Девять кругов, а Тюрьма, боли сильно не хотел. Он рухнул в ноги Азазелю, едва не отдавив задние лапы черному козлу, лежавшему возле ног хозяина, и принялся целовать штанину Падшего, умоляя взять его на службу.

Естественно, Чезаре перепутал Азазеля со мной. Из-за долбаного козла!