Радоваться гангрена не стал, не было веселых криков, которые обычно знаменовали его частичные успехи, нет, он замолк, словно враз онемел, убрал в карман флаконы с зельями, и вытащив свои бумаги, кастанул в них слабенький огненный шар…

— Горите хорошие мои, горите…

Поднял окно терминала, ввел секретные коды доступа, которые ему, знать не положенно, и форматировал диск, содержащий все данные по его работе. Все, теперь вся информация, хранится в его голове. Слегка приподнял стакан с ручками и прочей мелочью, стоящей на столе. На донышке стакана, был закреплен крошечный артефакт — прослушка, что то по аналогии с обычным электронным жучком, только на магическом движке. Гангрену слушали, он это узнал и сумел прослушать ИХ и то, что он услышал, ему не понравилось… Не видать ему счастливой жизни, под крылом у высших, придется уходить.

— Надоел уже этот нытик — один их охранников, воин 280 уровня сидел за стлом, склонившись над прослушкой. Скучная работа, следить за химиком его бесила. Еще больше его бесил Гнгрена, который всем своим жертвам рассказывал один и тот же рассказ, как его, такого белого и пушистоко, толкнули на кривую дорожку, попутно выбалтывая много секретов о ковчеге, внутренней кухне организации, которую знать было не положенно никому.

— Знаешь, мне кажется он специально выбалтывает все, что бы девчонок оставили ему. Убить их нельзя, а допускать до работы с такой информацией то же опасно, многие из тех кто пользуется нашими девочками не знают и половины того что теперь знают они. Просто закатать их в бетон или металл жалко, пусть уж лучше принесут пользу как подопытные у Гангрены… А ему и в радость.

— Может ты и прав, этот гаденыш очень хитер, знаешь не могу дождаться когда он закончит работу и мы его наконец то зачистим. Только бетон для него будет слишком уж мягким вариантом — зальем металлом, знаешь я впервые буду делать это с удовольствием. Что с девчонками творит… Урод.

Охранник ткнул в магический аналог монитора, на котором отображалась комната, белая, оббитая мягким материалом, врде комнаток в дурдомах, для буйнопомешанных. В комнате, прислонившись к стене, сидела девушка.

Она уже давно ни на что не реагировала. После того как ее вывели из кабинета Гангрены, так и сидит. Не ест, не пьет, не говорит, кажется даже не моргает. Посадишь — сидит. Положишь — лежит, поставишь — стоит… Все таки этот гад страшен, охранник даже сам себе не признавался, но зачистить химика, он хотел не в последнюю очередь потому что боялся его так, как никого другого.

Его напарник взглянул на висящие на стене часы. У всех в интерфейсе были свои, но эти, настенные, как то привычнее что ли, ностальгия по реалу… Время позднее, вряд ли к ним кто то спустится.