— Так, на тебе двести рублей, — проговорил я. — Иди и пробуй добыть.

— Куда? — спросил меня стажёр.

— Вон за тот забор, там вроде как наливают.

— Как я пойму, где наливают? — спросил он у меня.

— К окну должна быть тропа, окно должно быть похоже на то, откуда будут продавать, — выдал я и понял, что с ним я каши не сварю. Это же чувствовать надо, а работа по спирту — это конспиративная деятельность. Я бы мог переодеться в гражданку, но куда девать оружие? Стажёру я автомат и пистолет не доверю.

И, достав телефон, я набрал взводного.

— Слушаю⁈ Уже изъяли? — начал он.

— Смотри, командир, я тут выяснил, что у меня у третьего актёрских талантов нет, разреши оружие сдать в оружейку и, переодевшись в гражданское, самому поработать. Только мне бы двух третьих еще на борт, чтобы страховать меня.

— Разрешаю. А вот третьих я тебе не дам. Сам работай.

— Принято, — произнёс я, вешая трубку.

— Что это, у меня таланта нет? — возразил Бахматский.

— А что есть? — удивился я.

— Есть, — произнёс он, беря у меня две купюры по сто рублей.

— Рацию на тихую поставь, если купишь — кричи, я подлечу, — произнёс я.

— Хорошо.

Бахматский вышел из авто и пошёл за синий забор, в проём к домикам.

Некоторое время ничего не происходило, но тут рация авто заговорила.

— Вы чё, мужики, это мои последние деньги! — говорил Бахматский.

— Мужики в поле сено косят, а я — вор! Понял! Эр-р-р! — донёсся второй голос, хриплый и подпитый.

— Чё у тебя еще есть? Выворачивай карманы! — выдал третий голос.

Я не верил своим ушам.

— Дяденьки, не надо, а? — взмолился Бахматский.

— Смотри, как блеет, — усмехнулся один из голосов.

— Короче, твои двести вопрос не решат, нужно еще столько же! — потребовали от него.

Чё это — грабёж или вымогательство? Причём на ровном месте!

— У меня больше нет. И принести я не смогу! — продолжал играть стажёр.

— Намути! Укради! Роди! А мусарнёшся — продырявим!

— Дяденьки, ну не надо, я никому ничего не скажу! Уберите нож, пожалуйста!

Ну, походу, мой выход, и я, выйдя из авто, побежал за забор. Где есть нож там есть и «разбой».

— Казанка, 722-й, а дай наряд на 17-ю Гвардейскую, 27! — крикнул я в рацию.

И, забежав за забор, я стал свидетелем, как двое обшарпанных мужчин прессуют моего стажёра, у одного был нож, а другой держал его за горло, тряся перед его лицом моими деньгами.

— А ну на пол, с-суки! — закричал я, подлетая к первому и дёргая его за плечо вниз, нанося удар под дых.

— Ты чё, начальник, мы же говорим просто! — выдал второй, отбрасывая куда-то в заросли кустов нож.

И тут стажёр вошёл с ним в клинч и, завернув руку, тоже положил жулика на пол. И даже надел на него наручники.