Я посмотрел в ту сторону, куда указывал компас. Там, в темноте, угадывалась ещё одна тень — больше и массивнее. На её фоне, высоко на скале, мерцал огонёк погранзаставы.
Тут надо было снизить обороты, и я снизил. Лодка пошла вперёд — медленно и почти бесшумно.
Остров Ратманова приближался. Я видел целое здание — серое, бетонное, с квадратными окнами, в которых не горел свет. И мачту с антеннами — высокую, металлическую, уходящую в небо.
— Тиммейт, сколько до границы?
— Ты уже на ней, Медоед. Поздравляю. Ты снова в российских водах.
Я выдохнул. Не верилось. После всего — после Америки, после погонь, после перестрелок, после этой бесконечной дороги — я снова был дома.
Обогнув остров с севера, я шёл дальше. Берег Чукотки показался через час — чёрная полоса на горизонте, которая постепенно становилась всё толще и толще. Я направил лодку к ней, чувствуя, как силы покидают меня.
Мотор чихнул и заглох — и это когда до берега оставалось метров пятьдесят. Я выругался, взял вёсла и начал грести. Руки не слушались, пальцы не сгибались, но я грёб. Потому что выбора не было.
Наконец-то лодка ткнулась в почву. Я вывалился из неё, упал на колени и пригнулся к земле, касаясь её лбом.
— Поздравляю, Медоед, — сказал Тиммейт. — Ты в России.
— Спасибо, — прошептал я, зажигая файер и втыкая его в песок.
И через полчаса в темноте пролива зажёгся фонарик — жёлтый и мигающий. Что-то двигалось ко мне по воде.
Я сидел на борту лодки, глядя, как свет приближается. Дрожь била меня — то ли от холода, то ли от напряжения. Одежда, такое ощущение, промокла насквозь, но я не чувствовал ничего, кроме тупой, давящей усталости.
Мотор затих. Я увидел силуэт на воде — большую, квадратную «машину» с высокими бортами. Это был армейский катер. На борту не было опознавательных знаков — ни флага, ни номера. Только тёмно-зелёный борт, который сливался с ночной водой.
С катера спрыгнули двое.
Первый был коренастым, в чёрном тактическом костюме, с автоматом на груди и пистолетом на бедре. Лицо скрывала балаклава. Он держался чуть позади, прикрывая.
Второй шагнул вперёд. Этот был без балаклавы, с открытым, обветренным лицом. Лет сорока, короткая стрижка, седина на висках. На нём была простая камуфляжная куртка, на поясе — кобура с пистолетом. Никаких знаков различия, но я сразу понял: в этой группе он старший.
— Кузнецов? — спросил он, останавливаясь в двух шагах.
Я кивнул. Говорить не было сил.
— Пойдём, документы на базе покажешь! — произнёс он снова. — Там, благо, тепло.
Глава 23 Добро пожаловать, Медоед
Я кивнул и пошёл за ним, приподнявшись со всеми своими вещами. Ноги не слушались, каждый шаг давался с трудом, но я упрямо переставлял их — одну за другой. Я, войдя в воду, закинул вещи внутрь, и один из них подсадил меня, помогая забраться на катер.