— Зоя, — глухо сказал Михаил.

— Не Зоякай мне тут. Девку в пять утра увез, обратно привез как русалку после сенокоса. Еще и в своей рубахе. Я молчу, конечно. Я вообще женщина скромная.

Я закашлялась. Михаил отвернулся к кузову так резко, лишь бы не смотреть на Зою. В итоге меня отпустили переодеваться, выдали дополнительное полотенце, заставили выпить горячий чай с малиновым вареньем и медом, потому что Зоя считала, что после купания в холодной воде организм обязательно нужно побаловать сладким. С этим медицинским подходом я спорить не стала. Переодеться в сухое оказалось счастьем почти религиозного уровня.

Я вылила воду из сапог, повесила мокрые вещи на веревку возле домика, уставилась на Михаилову рубашку в руках и почему-то долго не могла решить, куда ее деть. Она была мокрая, тяжелая и все равно пахла им. В итоге повесила отдельно, очень аккуратно.

День после рыбалки потек густо и немного сонно. Завтрак я ела с таким аппетитом, будто речка забрала у меня не только тепло, но и сытость от булочек. Михаил сидел напротив, уже сухой, в другой рубашке, и иногда смотрел на меня поверх кружки. Я делала вид, что занята кашей.

Потом мы все-таки начали работать: подписывали баночки, я заполняла дневник практики, слушала про медосбор, пыталась не зевать и получала от Михаила короткие, сухие, но почему-то очень приятные пояснения. Он не вспоминал рыбалку. Я тоже. Только Палкан иногда подходил ко мне, нюхал сапоги, выставленные сушиться, и вздыхал так, будто вспоминал лучшее утро своей собачьей жизни.

К вечеру усталость догнала меня окончательно. Тело требовало лечь и больше не участвовать в сельском туризме. После ужина Зоя вручила мне кружку травяного чая и сказала, что завтра будет «нормальная практика, без утопления», а Михаил добавил, что после завтрака мы пойдем смотреть медоносы. Я сначала оживилась, потом задумалась.

— Медоносы — это… цветоносы? — уточнила я, стараясь произнести так, будто почти все понимаю, просто проверяю терминологию.

Михаил опустил кружку.

— Медоносы, Пчелкина. Растения, с которых пчелы берут нектар и пыльцу.

— Я знала это.

— Ну конечно.

— Правда, просто проверяла, насколько вы готовы объяснять очевидные вещи практикантам.

— Вам, Пчелкина, готов объяснять хоть по десять раз на дню.

Я радостно кивнула, допила чай, добралась до домика и уснула почти сразу, едва голова коснулась подушки. Мне снилась река, огромная булочка с крючком вместо изюма, Палкан в пчеловодной сетке и Михаил, который говорил, что коряга тоже медонос, просто вырос не в том месте. Сон был странный, но теплый.