— Это уж как получится. Надо еще успеть отойти до первого сентября. И веселиться будем, скорее всего, на свежем воздухе.

— Намек понял.

Двигаюсь к шкафу. Со штанами все понятно. На ноги ботинки, батя, то есть прадед подогнал. Тяжелые такие на толстой платформе. Я бы сказал модные, но в здешней среде считаются рабочими. А мне понравились, можно смело по грязи шагать. После недавних дождей её появилось достаточно. Это не столица двадцать первого века, что вся в брусчатке и бетоне. Натягиваю поверх болоньевую куртку и готов к выходу. Серега был в перешитом с чьего-то плеча пальто. СССР жил в целом бедновато. Странно, вторая супердержава мира, а беднее, чем друзья по соцлагерю. И уже не получится все свалить на войну. Или проблемы в экономике, или кто-то что-то неправильно делает во внешней политике.

Но мы молоды и веселы! Нам плевать на глобальные проблемы. Сбегаем по ступенькам и вылетаем на улицу. Конец августа решил напомнить нам, что скоро осень. Ветер свеж и бодр, поверху гурьбой гуляют тучи. Но кого это сейчас может испугать! Мы идем веселиться! Мелочь рассыпается перед нами. Во дворе мы в авторитете. Но нос не задираем, здороваемся с молодежью и пенсионерами. И это удивительно для меня. Все всех знают. С одной стороны, такой подход означает безопасность и стабильность, с другой, иногда меня напрягает. Я-то никого из них не знаю! Вернее, уже познакомился шапочно, но настоящий Ростик жил тут с детства. Это как большая итальянская семья.

— Чего там у тебя с Галкой случилось?

— А что у меня с Галкой?

Мы не виделись меньше недели, а уже столько новостей.

— Злая на тебя.

— И что с того?

Серый не замечает в моем поведении ничего предосудительного и потому хмыкает.

— И когда успели поссориться?

— Долго ли умеючи.

Мы пересекаем соседний двор. Серый достает из бездонного кармана семечки и дате горстку мне. Вот уж никогда не подумал, что буду вести себя, как деревенский гопник. С другой стороны, кто считал, что попасть в мир Советского Союза образца 1973 года можно по-настоящему? И вовсе не попаданцем с опытом и знанием будущего. Я даже не помню, когда Брежнев умер, и кто был президентом после него. Или кто тут вместо него?

— Да и черт с ней и ее семейкой. Больно уж она к тебе липла в последнее время. И ведь не вы… — Серый похабно показал руками, что с ней надо было делать, — только облизываться.

— У тебя положение лучше?

Серый довольно улыбнулся:

— Мне достаточно в деревню смотаться.

— Ты тогда с Наташкой был, пока я…

— С ней. Не понял, — кореш развернулся. — Ты что имел в виду? Э, — Сергей стукнул меня по плечу, — да ты никак Иринкой зажигал?