— Не стоим, наливаем!
Парни нетерпеливо дожидались начисления по стаканам, переминаясь и глупо ухмыляясь. Все выпивать начали только-только, внезапно ощутив себя взрослыми. В эту эпоху, начав не по чину, и огрести, наверное, от родаков можно. Но мы все перешли в десятый класс. Значит, заслужили.
— Будьме! — выдохнул Андрей. И я залпом выпил вино. И зря.
Это точно не «Хванчкара»! Приторно-сладкая субстанция вязко прошла по горлу, вызвав невольный спазм. Дыши! Не сказать чтобы очень противно, но чем-то гдотным отдает. Народ после выпивки зашевелился и потянулся за закусью. Тарелок никто не предлагал, кушали прямо со сковородок и банок. Один винегрет был щедро высыпан в широкое блюдо.
«Интересно, его помыли?»
Я положил котлету на хлеб, а на нее добавил какой-то травы. Хм, и верх, и низ бутера не особо отличаются по вкусу. Мясо густо заменили хлебным мякишем. С другой стороны, в будущем в дешманскую жрачку чего-то только не докладывали. Видел как-то на Ю-Тубе красную субстанцию, что заменяла мясо в дешевых продуктах. И напрочь расхотелось питаться подобным фастфудом. Здесь хотя бы все натуральное. Хлебная котлета с привкусом мяса!
Налили еще по одной. В этот раз я пил осторожней, прошло лучше. Видимо, дело привычки. Короткостриженый пацан, посматривая на мою кислую физиономию, хохотнул:
— Лимонад. Вот Агдам вещь! Сразу по шарам дает.
— Зато похмелье после него.
— А чё! Мы с утра в деревне бражкой закинемся и на речку.
— Как там рыбалка, Шура?
— Около деревни так себе. Надо в лес, на озера. Вот там такие щуки!
Он показал руками нечто невообразимое. Парни захохотали. Шура обиделся, но доказать не мог. Я же приналег на принесенные кем-то консервы с черноморской тюлькой в томатном соусе. А вкусно! Сардины в масле также понравились. Надо же! А я смотрел на них свысока. Их же везде продают, но народ охотится за шпротами.
На электрической плитке стояла исходящая паром большая кастрюля с картошкой. В воде плавали зонтики укропа. Народ первоначально заправился и начал вспоминать события текущего лета. Обсудили и меня. Не все знали, что Сеня крепко приложил мою голову об железо ворот. Здоровьем интересовались не абы как, а искренне и это радовало. Вообще, ощущалось некая сердечность и подобие братства. То ли оттого что все знали друг друга с раннего детства, можно сказать, выросли вместе. То ли от влияния эпохи, когда человек человеку друг и брат. Можно было смеяться над подобной формулировкой, но я чувствовал, что эти слова наполнены неким смыслом.
Нет, я далек от мысли о всеобщем братстве. Злобы, глупости и зависти хватало и здесь. Но точно не в таком количестве, как в будущем. И люди подобными качествами явно не гордились, скелеты в шкафах тщательно охранялись, былое гнилье запихивалось в самые дальние уголки души. Все потому, что люди надеялись на лучшее. На поступательное движение прогресса и счастливую долю потомков. И пока это получалось. Сравнить, как жил дед Ростика, и он сам. А всего-то лет прошло! И вдобавок по стране пронеслась разрушительная война. Видел я на прадедовом кладбище памятник погибшим. Сотни имен. С одного села. Раньше как-то представлял все абстрактно, а на днях осознал все с точки зрения собственной семьи. А ведь кому-то, как сестре прапрадеда и вовсе не удалось создать её. Какой-то фашистский летчик нажатием на гашетку оборвал все нити её дальнейшей судьбы.