Истомившись, я ждал этого момента с наложенной на тетиву стрелой. Когда они скрылись за валуном, плавно натянул лук. Не сильно так натянул, килограмм на двадцать пять. Легко мог и больше, но боялся, что это скажется на точности. Мысленно перекрестился и отпустил тетиву через секунду после того, как из-за валуна раздался первый вопль. Тетива больно ударила по мышце большого пальца, и я зашипел рассерженным удавом, но меня уже захлестнула волна дикой охотничьей радости. Старатель, только что нервно топчущийся за спиной главаря в ожидании своей очереди, медленно оседал с пробитой навылет шеей. Первый — готов! Честно сказать, я целился ниже, но и то хлеб.
От диких воплей из-за валуна, вскинулись все, кто еще мог вскинуться, даже главарь вскочил со спущенными штанами. Он-то и поймал вторую стрелу. Аккурат в левую бочину. Даже показалось, что я услышал хруст, с каким тяжелая стрела пробила грудную клетку. Второй — готов!
Третий старатель бестолково суетился вокруг костра, не зная, что ему делать, куда бежать? Попробуй, определи с ходу, откуда летят стрелы, да и товарищи за валуном уже перестали кричать, что также не добавляло оптимизма. Тем не менее, вел он себя весьма бойко, на месте не стоял и я никак не мог взять его в прицел.
Внезапно ощутил позади какое-то движение. Или не хрена я не ощутил, а просто мелькнула тень на камне. В боевиках, герою полагается, едва почувствовав такое, тут же метнуться в сторону и перекувыркнувшись через голову в подкате, сжать в руках оружие для ответного удара. Ничего такого я не сделал, да и не успел бы. Топор, пронесся возле самой щеки, чуть не срубив ухо, звякнул лезвием по граниту и отскочил мне прямо в лицо, обухом разбив сразу лоб, нос и губу. Тетива сорвалась с пальцев, и третья стрела ушла куда-то в небо. Тогда только я отбросил лук и, разворачиваясь, упал на одно колено, правой рукой нащупывая рукоять меча.
На озадаченной роже здоровенного мужика, застывшего шагах в двадцати от меня, казалось, было написано: «Никогда не целься в голову — промажешь!»
В моей голове бешено неслись мысли. Еще один старатель? Откуда он взялся? Впрочем, рассуждать было некогда, озабоченность на роже мужика сменилась лютой ненавистью. Кровь заливала мне глаза, ослепляла, и я никак не мог отыскать меч. Враг внезапно возник прямо надо мной, с устрашающего вида ножиком в руке. Наконец, нащупал рукоять меча, но старатель уже навалился на меня всей своей здоровенной тушей. Тут я с сожалением понял, что при таком клинче меч совершенно бесполезен, чего не скажешь о ноже. Некоторое время мы отчаянно боролись. Старатель изо всех сил пытался добраться лезвием до моего лица или шеи. Он покраснел от натуги, пыхтел, брызжа слюной, но я, крепко перехватив его запястье, мешал осуществлению этих коварных планов. Я ощутимо превосходил силой своего противника, и если бы не залитые кровью глаза, легко бы смог поменяться с ним местами, а так ничего не видя, лишь безуспешно пытался ловить его левую руку, которой гаденыш назойливо тыкал мне в лицо.