— А чего тут удумывать? — ухмыльнулся я в ответ, и, затянувшись, как говорится: в суровый моряцкий затяг, закашлялся. Местный табак представлял собой адскую смесь и дымил им один капитан. — Ясно ведь, что при срабатывании амулета одномоментно образуется огромное количество перегретого пара… откуда этот пар берется, другой вопрос. Но будучи помещенным в замкнутый объем…

— Ты мне голову не морочь своими учеными разговорами! Замкнутый объем, понимаешь… — капитан высунулся из-за камня и оглядел позиции. — Это мы в замкнутом объеме! Сейчас Проклятые на приступ пойдут, чего делать-то будем? Мои обормоты уже половину стрел растратили, и это на десяток-то рыжих. То, что гончих засыпало, это, конечно, нам свезло! От них ни стрелами, ни камнями не отбиться. Этих тварей хоть утыкай стрелами… Плохо, что шаман с ними! Уже камлает поди, гнида рыжая… Убить бы его! Так ведь не доберешься! — капитан сплюнул с досады. — Чувствую, времени у нас только до темноты и осталось… ночью рыжие и твари их, как днем видят, в отличие от нас.

— Уходить надо! — я кивнул в сторону, образовавшегося после оползня, пролома — узкой расселины между скалами.

Этот разговор, словно сказка про белого бычка, продолжался уже полчаса. Я предлагал уйти в провал, на что Эд вполне резонно возражал, мол, ночью в горах вообще лучше сидеть на месте, а уж лазить по щелям да скалам… сам не убьешься так рыжие об этом позаботятся.

— Долго еще будете воздух сотрясать пустой болтовней? — внезапно раздалось сзади.

Мы с капитаном обернулись, как по команде. Микаэла подошла неслышно и стояла рядом, уставившись на нас своими пронзительными голубыми глазищами. Она успела одеться в чью-то мужскую рубаху, подпоясалась и теперь та сидела на ней чем-то, вроде короткого платья. На ногах трехцветные аккетские сапожки, которые как я успел узнать, сами подгонялись под нужный размер, за что их и ценили. Волосы, Мика убрала назад и завязала ленточкой. Теперь она уже не выглядела бичовкой, скорей принцессой с какой-то непонятной целью загримированной под бичовку.

— Тебе чего здесь надо, чертушка? — недружелюбно поинтересовался капитан. — Я же сказал, держать ее под присмотром, а лучше и вовсе на привязи!

Хома, который маялся за спиной Мики, и которому, собственно, и поручили за ней присматривать, виновато пожимал плечами и разводил руками. Физиономия его выражала крайнюю степень смущения, мол, я ей говорил, а она не слушает. Видно, было, что он опасается спорить с ведьмой.

Девушка не обратила на злобный тон капитана никакого внимания.

— Кто сидит, поджав хвост, тот всегда проигрывает! — отчеканила, словно прописную истину.