— Собирай камушки, — велела ей Мика. Нагнувшись, подобрала круглый окатыш размером с фалангу пальца, — вот такие, — и предупреждая вопрос, отрезала. — Много!
Тиша, недоуменно пожав плечами, послушно принялась ползать по склону, выискивая подходящие кругляши. Когда она, спустя несколько минут, вернулась с внушительной пригоршней крупной гальки, ведьма протянула ей оторванный рукав собственной рубашки. Завязанный с одного конца, рукав представлял собой, что-то вроде мешочка.
— Засыпай до половины и завязывай, — сказала ей Мика.
* * *
Пэху готовился к камланью. Обрядился в халат, сплошь увешанный колдовскими погремушками — амулетами и оберегами. Пока мальчишка-ученик распалял костерок, шаман извлек из своего мешка и разложил на плоском камне пахучие травы, измельченные корешки, каких-то сушеных насекомых и прочий колдовской набор. Трещотка позволяющая ориентироваться в Верхнем мире лежала тут же. Вокруг ходил разъяренный Аши, нетерпеливо поглядывающий на колдовские приготовления. Не терпелось ему отмстить за поруганную честь и вероломно убитых воинов народа хэкку. Тем не менее, Пэху не спешил — с Верхним миром шутки плохи, все надо делать по раз и навсегда заведенному порядку. Правила просты, но обязательны.
Дождавшись, когда прогорели сухие дрова, так чтобы нигде не было открытого пламени, шаман, шепча заклинания, рассыпал по углям травы и корешки, сам сел подле. Мальчишка взял трещотку, но к костру не подходил, рано ему еще в колдовстве участвовать, его задача шаману путь указывать, чтоб вернуться мог, когда время придет. Травы затлели, давая ароматный дурманящий дым. Любой с него сдуреет, но только не шаман, приученный к нему с малолетства.
Мир вокруг изменился, стал призрачным, неверным. Все звуки исчезли. Краски стерлись, все стало серым, лишь на закате алела полоса колдовского пламени. Очертания гор расплылись в серой дымке. Земля под ногами, камни вокруг, редкие деревца, все сделалось полупрозрачным, словно состояло из мутной слизи. А люди и животные и вовсе были видны насквозь, светились каждой косточкой. Вокруг молчаливыми призраками скользили бесплотные силуэты сущностей — обитателей Верхнего мира. На шамана, казалось, уставились тысячи злобных глаз, но он не боялся — не в первой. Встал и шагнул вперед и вверх, оставив позади свое сидящее возле костра тело. Оглянулся мельком, амулеты и обереги на халате искрились и переливались запасенной магической силой, если что всегда можно зачерпнуть, мало ли зачем она понадобится тут. Застрекотала трещотка — это мальчишка-ученик начал свою работу. Сейчас в ней нужды нет, Пэху и так все прекрасно видел, но Верхний мир неверный, в нем все меняется быстро и иногда только призывный треск колдовского инструмента может вывести шамана к его же собственному телу. Сейчас же трещотка только мешала Пэху слушать. Это только кажется, что Верхний мир безмолвен. Надо прислушаться, и тогда услышишь шелест проплывающих мимо сущностей, шепот черных звезд на сером небе, дальние разговоры других шаманов, бродящих поверху. Но сейчас Пэху пришел сюда за другим. Он пришел увидеть неведомого врага и, если повезет, причинить ему зло. Шаман обошел скалу, выглядящую сгустком мрака, и поднялся по склону. Поверхность земли в обычном и Верхнем мире совпадает не всегда и шаман, то проваливался по колено в камень, то, наоборот, шагал, словно по воздуху. Колдовской меч он увидел издали. Слегка изогнутая полоска металла светилась так, словно была раскалена в адском горне. Пэху неоднократно приходилось, пройдя через Верхний мир, вырывать оружие у врагов и красть их души, но к этому мечу, он никогда не осмелился бы прикоснуться, как и к его хозяину, хотя тот казался самым обычным человеком, а никаким не дэвом. Шаман понял, что меч чувствует его, словно сторожевая собака, крадущегося в темноте воришку. Нет приближаться к ним не следовало. А вот спутники его… с ними Пэху справится без труда. Чего проще — ухватить связанную с Верхним миром человеческую сущность — душу и отнести всего-то на пару шагов. Разлученная со своим телом душа никогда не найдет дороги назад и вскоре ее сожрут местные обитатели. Человек же без души и не человек вовсе. Вроде жив, а разума в нем не больше, чем в младенце. Может только гадить под себя да пузыри изо рта пускать.