В голове сама собой всплыла услышанная где-то блатная песенка:

«Приморили, суки, приморили, отобрали волюшку мою. Золотые кудри облысели, знать у края пропасти стою…»

Уже после, когда страсти по потерянным волосам улеглись, выяснилось, что с тела бесследно исчезли все шрамы, полученные мной в бою с ракшасами и до того. Еще позже, обнаружил утрату всех родинок и родимых пятен. Микаэла заставила меня снять рубашку и тщательно осмотрела. Касаясь пальцами моей кожи, сказала, что она стала нежной, как у молоденькой девушки. Вот бы ей так! (облысение, вероятно, не имелось в виду) Закончив осмотр, она, ехидно прищурившись, заявила, что мне так даже лучше, и теперь я больше похож на человека, а не на пещерного волота, каким был до сих пор.

Лучше или не лучше, но полное обновление кожных покровов, было, налицо. Что еще там у меня обновилось, я не знал, но следовало (хоть и не хотелось) сказать спасибо Синергу, что кожа хотя бы осталась кожей, а не превратилась в какую-нибудь чешую, и перьями не оброс или чего похуже.

* * *

За этими перипетиями прошла пара часов. Судя по удлинившимся теням, было уже около трех по полудню. Жара стала невыносимой, и пряча облысевшую голову от солнечного удара, я забрался под навес. Постоянно прислушиваясь к своему телу, он отмечал, что ощущение несоразмерности скелета почти прошло.

Мика тем временем собралась искупаться. Совершенно не стесняясь меня, она скинула рубашку и стала расплетать небрежную косу. Пришлось старательно отводить взгляд в сторону, потому что при любой попытке посмотреть на девушку (а хотелось!), я тут же натыкался на ее внимательные глаза. Она словно специально ловила мой взгляд. Наконец, справившись с волосами, ведьмочка спрыгнула с плота. Далеко, впрочем, удаляться не стала, а держалась рядом, уцепившись руками за бревна.

Русло реки в этом месте сильно разошлось, и течение стало совсем тихим. Очевидно, и вода, по крайней мере, ее приповерхностный слой стал гораздо теплее, иначе Мика не смогла бы так долго плюхаться.

— Прыгай сюда! — крикнула она мне. — Помойся. От тебя воняет как от хани.

— Потерпишь, — буркнул я из чувства противоречия, про себя отметив, что помыться действительно не мешало бы. Во время последнего сеанса «Синерготерапии» здорово пропотел.

— Ты что, — добавил я, подумав, — ничего не боишься? Течения совсем нет, тащимся еле-еле, а она еще вздумала русалку изображать! Здесь попутный ветер когда-нибудь бывает?

— А ветер здесь почти всегда южный, — беззаботно откликнулась Мика.

— Так на кой черт, парус тогда нужен?