Меняться я начал еще в полете. Первым, по-английски, не прощаясь, из сознания исчез Макс-монстр. Потом куда-то пропали крылья. Максим-человек плюхнулся в протоку уже без них, и, как оказалось, без хвоста. Как ни странно, обратная трансформация прошла почти безболезненно, этому способствовала и вода, охлаждающая мое раскаленное, меняющееся тело. Полежав немного на мелководье, я встал на четвереньки и выбрался на берег.
Глава 23
Воспоминания о недавнем монструозном прошлом были несколько отстраненными, словно не я только что разорвал в клочья и спалил заживо несколько десятков или сотен живых существ, а иных и сожрал. Периодически накатывали приступы тошноты и тянуло блевать. Ощущение, словно наелся дерьма — невыносимо хотелось почистить зубы и немедленно прополоскать рот. Я полоскал и не раз, но без всякого результата. Во рту прочно засел мерзостный вкус крови и живой плоти. Хотя, вполне возможно, виной тому были физиологические последствия трансформы.
Постоянно срабатывала ложная мышечная память. Хотелось захлопать крыльями и махнуть хвостом. Собираясь почесаться, я ловил себя на мысли, что опасаюсь пораниться когтем. Поразмыслив над всем этим, решил, что какая-то часть внутри меня после превращения изменилась навсегда. Хорошо это или плохо, пока что неясно.
Мику я нашел недалеко от плота. Девушка пряталась под кустом, как побитая собачонка и никак не хотела выходить. Когда мне надоело уговаривать, я просто вытащил ее за руку из кустов, забросил на плечо и потащил к плоту. Она не сопротивлялась, но и не помогала — таращилась испуганными глазами и бормотала что-то неразборчивое. Прислушавшись, разобрал — юная ведьма просила господина дракона, просто убить ее, и съесть тело, но отпустить душу. Сообразив, что под господином драконом подразумеваюсь я, испугался, не тронулась ли девушка умом, после случившегося? Поразмыслив, решил, что разберусь с ней потом, сейчас же требовалось поскорее покинуть эти негостеприимные места.
Вокруг пылал лес, где-то поблизости, бегали недобитые остатки отряда хэкку, поэтому, несмотря на накатившую свинцовую усталость, я принялся действовать. Перво-наперво, нашел свою одежду, разорванную во время трансформы. Решив, что починю ее на досуге, ограничился сооружением набедренной повязки и занялся плотом. У нашего неказистого судна сгорела мачта и весь такелаж, но сами бревна были влажными и огонь их почти не тронул. Что не менее важно, не пострадали связывающие их веревки, а вот это уже было чистое везение. Уцелели и два из трех шестов, один куда-то подевался. Зато сгорела свернутая в бухту веревка, связывающая плот с самобытным рулевым булыжником. Пришлось кругляш выбросить, толку теперь с него не было никакого.