Но вопреки ожиданию, мать-настоятельница не стала чиниться и требовать преклонений, она сняла с носа свой зрительный прибор и удостоила незадачливого визитера милостивой улыбкой.

Амма Сцелла была весьма миловидной, хоть по моим меркам и немолодой женщиной, за тридцать.

— Ну, наконец-то, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом, — я уже заждалась!

Я развел руками, извините мол, поспешал, как мог.

— Ну что ж, проходи, юный мунгир, присаживайся, нам есть что обсудить…

* * *

— Знаешь, зачем ты здесь? — спросила Сцелла, когда я расположился за столом.

Я промычал, что-то неопределенное, мол, надеюсь в ближайшее время узнать, а рыженькая чертушка подала нам кубки с каким-то напитком. Напиток хорошо пах, а когда я пригубил, оказался еще и очень вкусен.

Но главная ведьма и не ждала ответа.

— Брат Синерг, глава клана Огненных сарканов, попросил меня об услуге. Помочь тебе доставить некий артефакт — полагаю, тот, что ты оставил в горнице — в Парухию Прирожденных, что в проклятых землях, которые мунгиры также называют Сердцем Хром-Минеса.

Не скрою, она меня удивила. Чего не ожидал, того не ожидал.

— Вот и я не ожидала (она, что мысли читает?), где я, а где Парухия. Ведь, как известно, в проклятых землях Леса Духов нет. Чем же я могу помочь? Но потом поняла… действительно, как могла забыть, рядом с Обителью обитает некая особа… можно сказать, родом из тех мест, а можно сказать, порождение тех мест. Она не служит мне, но помочь не откажется. Сейчас ты отправишься к ней и сделаешь, все, что она попросит, — сказав так, Сцелла, отодвинула кубок и нацепила на нос пенсне, очевидно давая понять, что аудиенция окончена.

Что, все? Как же так, я шел-то сюда не за этим. А как же Тиша, что будет с Микой?

— Я позабочусь о девочке, — опять прочитала амма мои мысли, — и об этой… — она брезгливо скривилась, — нерадивой сестре, по имени Микаэла. И нет… волосы я тебе отрастить не могу. Вернее могу, но не стану — раз Синерг у тебя их забрал, значит была причина.

* * *

Демонесса Агата жила отдельно от всех, на другом берегу реки, поэтому, чтобы добраться до нее пришлось воспользоваться плотом. Им, при помощи шеста ловко, управляла Теоксиль. Так звали рыжую чертовку, назначенную Сцеллой мне в провожатые. И вовсе, она была не злая, а наоборот, веселая и смешливая. Она вполне себе знала человеческий язык и уверенно щебетала на нем, со смешным шипяще-щелкающим акцентом.

Чужинка деловито сновала с одного края на другой, толкалась шестом в дно, избегая мелей и валунов. Она очень старалась, морщила носик, прядала ушками, закусывала губу, сдувала падающую на глаза рыжую прядку. Глядя, как эта малявка наваливается на шест всем своим маленьким телом, я, было сунулся помочь, но получил решительный отказ, мол не справлюсь, посажу плот на мель — лезь потом в воду. Похоже деваха всерьез вдохновилась ролью няньки при непутевом дитяти, взявшись ограждать меня от любых трудов.