В каждом нормальном человеке живет страх перед болью. Тем более перед БОЛЬЮ! Как любой военный, я знал зачатки военно-полевой медицины и не сомневался, доведись человеку испытать такое в реальной жизни, его бы ждал болевой шок, сопровождаемый остановкой сердца и дыхания. А я ничего, живой — здоровый, только облысел, как сволочь. Умереть мне не дали, но и милость отключения сознания не подарили.

Зачем все это? На этот вопрос ответ может дать только Синерг (ну или кто там за ним стоит?), но он молчит. Почему меня используют втемную, это как раз понятно — знай я, что меня ждет, наверняка сломался бы раньше времени.

Очевидно, сейчас я следую к цели, намеченной неведомыми шахматистами. Поэтому они и молчат — пешку нельзя ускорить и ей не свернуть с пути кроме как срубив другую фигуру. У меня никто не спрашивает согласия быть «пешкой». Своими действиями я уже дал понять, что согласен.

Какова цель моей миссии? Возможно, что узнаю по прибытию (если, конечно, прибуду). Это пока неважно, важно дойти. Очевидно, конечная точка путешествия лежит где-то в глубине Запретных земель, как называют их хэкку, в Сердце Хром-Минеса, как именуют его люди. Ну что ж, если бы не было шансов, то и не посылали бы, а значит, шансы есть. Надо только дойти, доковылять, доползти. Иначе все зря.

* * *

Час шел за часом. Мике удалось поймать лишь пару мелких рыбин — что-то у нее не заладилась ловля в здешних местах. Хома скрытно торжествовал, ему удалось сплести маленькую корявую сеть, и теперь он пытался приладить неказистую снасть к расщепленному концу одного из шестов. Мне делать было нечего, кроме как пытаться чинить свою рваную одежонку, с грехом пополам, без иголки и ниток.

Теперь, когда тента не было, головы от палящего солнца спасти можно было только с помощью тюрбанов из мокрых тряпок. Время от времени, мы по очереди спрыгивали с плота и окупывались прямо в одежде — при Хоме, Микаэла стриптиза больше не устраивала.

Русло реки вновь разделилось. Теперь всего лишь надвое, рассеченное длиннющим лесистым островом. Как мы не упирались, как не пытались отталкиваться шестами, но концы шестов увязали в илистом дне, гася энергию толчков, и течение занесло плот в левый узкий рукав.

Глубина здесь была небольшая, течение слабое, и скорость передвижения заметно снизилась. Зато нашлось дело сачку дружинника. На фоне светлого песчаного дна отчетливо были видны неторопливо скользящие под плотом силуэты рыб.

После ряда безуспешных манипуляций, сопровождаемых отчаянной руганью, Хоме удалось заарканить здоровенную рыбину. Рыбина оказалась невероятно сильной и яростно била хвостом — буруны расходились, как от винта моторной лодки. Дружинник совсем упарился, вытаскивая ее из воды.