— И кого там придавило?
— Хрен его знает. Сходи, поинтересуйся, если заняться нечем, может и сейчас их косточки там лежат. Но вряд ли… давно это было. Старатели на амулеты все разобрали. Ну чего, пойдешь смотреть?
— Да, ну их, — буркнул Хома и подавленно затих.
Я уселся на поваленный ствол и стянул ботинок с правой ноги. Показалось, что неудачно намотана тряпка (носки давно истлели), ну а раз показалось, надо перемотать. Там за речкой ничего казаться не должно — чревато. Будешь отвлекаться, нарушится внимание, не заметишь ырга. Не заметишь «наводчика» — долго не проживешь.
Несколько минут сидели молча. Мика закрыла глаза, и непонятно было, то ли спит, воспользовавшись перерывом, то ли просто так лежит. Хома мрачно жевал заныканный кусок мяса. Я грыз травинку, то и дело, поглядывая на небо — нет ли ыргов. Хоть и день, но мало ли. Тишину нарушал только ветер, шуршащий в вершинах сосен и кедров. Ни щебета птиц, ни жужжания насекомых. Правда отсутствие мошки и комаров, не могло не радовать.
Глава 26
Солнца в этих местах, уже совсем не было видно. Рассеянный белый свет, не дающий тени — небо, словно из толстого молочного стекла. Жутковатая картина, но мне было не привыкать (Агата когда-то привыкла за меня). Явился Ма-у-то в своем кошачьем обличие, уселся напротив и стал вылизываться.
— Куда мы идем-то хоть, а Мак? — подал голос, закончивший с мясом, Хома.
— Ты жить хочешь? — ответил я вопросом на вопрос и, не получив ответа, продолжил. — Тогда поменьше спрашивай, все равно ни хрена не поймешь, и делай, что велено. А нет, так можешь валить ко всем чертям, или кулькасам, как у вас тут говорят.
Дружинник обиженно замолчал, а я испытал небольшой укол совести. В самом деле, чего напустился на этого бедолагу? А с другой стороны, только так можно заставить его делать то, что сказано. Дашь слабину, допустишь любое другое толкование своих слов кроме безусловного выполнения, этот болван и сам погибнет и других погубит.
Да и знать бы еще, куда мы на самом деле идем. У меня допустим, нет другого выхода, кроме как дойти туда, не знаю куда. А им-то зачем? Впрочем, возможно, и у них найдутся свои резоны. Как в сказке про волшебника Изумрудного города — кому мозгов не хватает, кому сердечной теплоты… Все они по разным причинам потеряли свой дом, пусть и не перенеслись Хрустальным коридором в иной мир, а остались на своей Эрейне. И все их надежды теперь связаны со мной. А я, для них Гудвин Великий и Ужасный, а заодно, как это ни смешно, и фея Убивающего Домика.
* * *
— Не пойму я… — прервал молчание Хома, развалившийся на поваленном стволе, рядом с большим муравейником, — комаров здесь нет, а мураши вон бегают, почему, а? — он поводил соломинкой по поверхности муравейника, а затем, стряхнув с ней его обитателей, сунул в рот и довольно скривился. — Кислятина!