Ладно, буду и я тебе братом.

* * *

В котелке, Тиша варила кашу из шуфы, так называлось хранящееся в клети зерно. Когда я привел себя в порядок и подошел к костру, девчонка уже сняла котелок с огня и водрузила на чурбак, судя по изрубленной поверхности, предназначавшийся для колки дров. Я наклонился над котелком, от его содержимого отчетливо несло мокрым веником. Рядом с котелком, Тиша расстелила тряпицу сомнительной чистоты, на которой разложила пару черствых лепешек и несколько кусков вяленого мяса.

— Где взяла? — поинтересовался я.

— Есть места, — неопределенно сообщила она, и уселась прямо на землю, скрестив ноги по-турецки. В руках девчонки появилась большая деревянная ложка. Зачерпнув каши, осторожно попробовала. Почмокала губами, лицом изобразила райское наслаждение.

Я пристроился напротив. Взял лепешку. Осторожно откусил. Сухарь. Твердый как кирпич. Пресный, как маца.

Тиша, уловив вопросительный взгляд, пошарила в своем мешке, и извлекла оттуда еще одну ложку. Протянула мне, и больше ни на что не отвлекаясь, стала, за обе щеки, уплетать кашу.

Приняв ложку, я скептически осмотрел ее, плюнул и протер наиболее чистым краем рубахи. Попробовал кашу, скривился — вкус был адекватен запаху. В голове отчетливо всплыло выражение — «березовая каша», хотя на земле это сочетание слов, имело совсем другой смысл. Вкус у варева практически отсутствовал, и еще оно было абсолютно не соленым. В общем — никакущим. Вяленое же мясо оказалось жестким, как подметка, а его волокна отчаянно застревали в зубах. Но голод не тетка. Следующие пять минут прошли в молчании. Только ложки стучали о котелок.

— Слушай Тиша, а ты-то, почему не с родными? — домучивая свой кусок мяса, спросил я её. — Как ты тут оказалась?

— Мои на хуторе в предгорье живут, — девица довольно рыгнула и отвалилась от котелка. — Уф, кажется, наелась! Меня дед на десяток дней к ним отправил… тетке Фише рожать пришло, а я в помощь. От братьев в этом деле толку нет.

— Так может, тебе обратно к ним вернуться?

— Не-е! — Тиша облизала ложку и сунула ее в мешок. — Их уж там и след простыл. Они как сигнальный дым увидели у Северного перевала, так сразу все поняли, не в первый ж раз. Тут же поскидали все свое барахло в возок да в лес к теткиному мужу — он у нее на заимках сидит — пасечник. Там есть, где укрыться.

— А ты, почему не с ними? — удивился я.

— А чего мне с ними делать? Я здесь с дедом живу, — Тиша, деловито как пацан, принялась ковыряться в зубах щепкой. — Интересно, почему Проклятым именно сейчас приспичило с гор спуститься? — задумчиво сказала она.