* * *
Наши поиски увенчались успехом. Метрах в двадцати от колодца, монолит стены нарушало устье бокового хода. Вероятно, это была вскрытая при проходке, естественная полость в породе. Заделывать ее никто не озаботился, а может она была для древних строителей, чем-то вроде сточного коллектора, дождей ведь никто не отменял. Встав вокруг дыры на колени и просунув внутрь руку со светильником, мы пытались рассмотреть, что таится во мраке уходящего вдаль хода.
— Кажется, можно пролезть, — неуверенно сказал я, — во всяком случае, попытаться стоит.
Дружинник, не отвечая на мои слова, чуть ли не носом приник к стене, разглядывая то, что я сперва принял за случайный узор трещин.
— Чего ты там увидел?
Хома повернул ко мне посеревшее лицо.
— Это хэкку… их проклятые писанки.
— Да брось, показалось, наверное… — сказал я, уже понимая, что не показалось — прямо над устьем лаза, красовалась неказистая штриховая фигура, курица лапой и то лучше нацарапает. — Ты что язык их знаешь?
— Это не язык… — голос у дружинника дрогнул, — это знак упокоения, оберег от нежити, мы такие на погостах ихних видели.
Мы поднялись на ноги, отряхивая колени.
— Нехорошее место, — сказал Хома, — не надо туда лезть.
— А куда? Обратно в пещеру возвращаться? Развели тут, понимаешь, суеверия! Когда хэкку здесь были? Сам же говоришь, еще до этой… до эпохи исторического материализма, в смысле до Великой битвы.
Но дружинник только хмурил брови и отрицательно тряс головой.
— Ну что, кто полезет на разведку? — спросил я, уже зная ответ. На лицах спутников не было даже намека на героическое желание. Они старательно отводили глаза, руками совершали какие-то суетливые движения, перетаптывались с ноги на ногу.
— Ну и рожи у вас, господа-товарищи… Понятно… опять, значит, мне за вас отдуваться? Ладно, Тиша давай свою веревку, а ты Хома, шапку, чтоб мне башку об камни не разбить. И светильник давайте!
— Мак, — всполошилась девчонка, — а как же мы без света?
— Отставить разговорчики в строю! Обнаглели совсем… еще и свет им оставь! Если темноты боитесь, идите к колодцу. Ну, все, я пошел.
Понятное дело, ни в каких восставших мертвецов я не верил, но с мечом расстаться не решился. Будет, конечно, мешаться в узостях. Ну и пусть, все равно, с ним как-то спокойней.
Опустившись на четвереньки, протиснулся в лаз.
Глава 12
В лазе было узко. Не калибр, конечно, и не шкуродер, но все равно неудобно. Ползти приходилось на «трех костях» — одна рука занята светильником. Голова постоянно задевала неровности свода, а под ладонь и под колени то и дело попадались острые камушки. Пот из-под шапки заливал глаза. Я весь изматерился, пока проходил эту чертову узость.