Вроде бы эти двое слишком разные и слишком уж тихо себя ведут, чтобы прямо сейчас хвататься за нож но… Никогда не знаешь, чего следует ожидать от того или иного индивидуума. — М-да, — сказал кот. — Четыре утра — не самое плохое время для смерти. Предрассветный час, его еще называют Часом Волка. Лес, тишина, бегущий по соседству ручей — что еще может понадобиться для дуэли между двумя достойными противниками? Вы понимаете, о чей я говорю, сударь? — Вполне, — кивнул Илья. — Я очень рад этому. Всегда приятнее биться с понимающим человеком. — Да, — кивнул Илья. Кот допил медовуху, поставил свой стакан на стол и на не слишком твердых лапах поднялся со стула. Хвост его торчал если не трубой, то уж точно ершиком для ее прочистки. — Я вас уважаю, сударь, — сказал кот. Его повело в сторону, и, чтобы не упасть, он оперся левой лапой на стол. Кота крючило и сгибало в три погибели. — Наверное, я слишком мрряу… много выпил и не рассчитал градус, — промолвил он пьяным голосом, в котором все больше проскальзывали кошачьи интонации. — Думряю, мне надо пойти и поспать, чтобы быть в формяу перед нашим свиданием. — Точно, — сказал Илья Муромец. — Тогда я пойду, — сказал кот, убрал со стола лапу и пошатнулся. Кинжал со стильной рукояткой, которая не нарушала баланс и делала орудие вполне годным для метания, летел в не защищенное кольчугой горло богатыря, но вонзился в подставленную Ильей Муромцем руку. Правой верхней лапой кот схватился за шпагу, а левая нырнула в ботфорт за следующим кинжалом, но в тот же момент булава, которую Муромец никогда не оставлял вне пределов досягаемости, врезалась коту в голову и отбросила его к противоположной стене. Повисев на ней некоторое время, кот сполз на пол, жалобно мяукая. Муромец стиснул зубы, вытащил из руки застрявший в ней кинжал и подошел к коту. — Поединок разумов, говоришь? — спросил он. — Считай, что он уже состоялся. — Могу ли я попросить вас о последней любезности, сударь? — осведомился кот слабым, но вполне трезвым и человеческим голосом. — Конечно. Если это не пойдет вразрез с моими убеждениями. — Я хотел бы, чтобы мои останки отправились на родину и там были преданы земле, — попросил кот. — Я не хочу лежать в чужой почве и не хочу попасть на обед к какой-нибудь бродячей шавке. — Я прослежу, чтобы тебя похоронили со всеми почестями, — сказал Илья Муромец и дернулся в сторону. Второй кинжал пролетел в паре сантиметров от его лица, рассекая воздух с тихим свистом. — Неплохая попытка. — Вы слишком быстры для обычного человека.