В это же время Николай-Петр, отреагировав на внезапную угрозу, успел выхватить палаш. И отскочить чуть в сторону, к стене дома. Одновременно пригнувшись и нанося удар по руке одного из атакующих, не прикрытой гардой. Наливайко, успевший выхватить свой «Смит-Вессон русский», выстрелил во второго. Тяжелая мягкая пуля попала китайцу в грудь. Не успев завершить какой-то хитрый финт, нападавший выронил меч и завалился назад, словно от удара.
Каргин упал. Атакующий царя, промахнувшийся от неожиданного отпора, громко заорав, перехватил меч двумя руками. По рукоятке меча и руке обильно струилась кровь. Николай даже не пытался отбить тяжелый меч палашом. Вместо этого государь шагнул чуть в сторону, одновременно выбрасывая руку с клинком в длинном выпаде. Длина которого была намного больше длины мечей атакующих. Палаш вошел в тело нападавшего и его меч только резанул по левой руке Николая.
Напавший на казака не стал добивать упавшего, а прыгнул вперед, к царю. Наливайко, громко матерясь успел лишь взвести курок револьвера и выстрелить второй раз. Промах. Но царь ускользнул от рубящего удара второго китайца. Которому еще и помешал ударивший по его ногам из последних сил казак. Сил прорезать обмотки на ногах атакующего ему уже не хватило, но точно ударить китаец уже не смог. Да тело пропустившего укол палаша упало в сторону атакующего. Все это позволило Алексею выстрелить еще раз. И попасть. Но тут его ударил в спину ножом еще один китаец, который до того прятался в переулке и следил за подходами.
Теперь раненный в руку царь, почти теряющий сознание от боли, оказался наедине с вооруженным ножом китайцем. Однако тот атаковать не стал, неожиданно бросившись бежать в переулок. Но явно далеко не убежал, потому что оттуда раздалась громкая ругань и короткий шум борьбы.
А к присевшему у стенки дома, зажимающему рану на руке императору со всех сторон спешили патрули…
Еще через сутки газеты всего мира вышли с сенсационными известиями. Огромные, набранные самым крупным шрифтом заголовки рассказывали о неудачном покушении китайских националистов на русского самодержца. Некоторые, самые осведомленные, сообщали так же, что в Порт-Артуре арестован некий Лин, китайский торговец, которого русские жандармы считают резидентом японской разведки. И которой, весьма вероятно, связан с покушением. Японцы с негодованием отвергали эти домыслы, отмечая, что как нападение на наследника в тысяча восемьсот девяносто первом году было реакцией сумасшедшего одиночки, так нынешнее несет печать такого же безумия на национальной почве. При этом часто упоминалось, что китайцы считают все остальные народы ниже себя, а также описывались жестокости, творимые восставшими «тайпинами» или «боксерами» против европейцев и японцев. Но этим статьям верили и перепечатывали мало, в основном — англичане, американцы и, частично, французы. В газетах остальных наций эти оправдания если и печатались, то сопровождались весьма нелестными комментариями и воспоминаниями об убитой корейской королеве Мин. Причем в некоторых французских изданиях публиковали гравюры этой королевы в виде весьма молодой красавицы в экзотическом наряде.