Тут ему пришла в голову мысль, Николай вскочил и сделал несколько быстрых шагов по кабинету. Понятно, что всех остальных проштрафившихся в дом скорби (сумасшедший дом) не сошлешь. Но ту же Михень — вполне, а дядю Владимира — в именье, в глушь, в Саратов! Пусть сидит под гласным надзором и носа дальше ближайшего уездного городка не кажет. Не того характера сей князь, чтобы после такого что-то придумать. А вот остальных… Сослать на самый дальний берег Российской Империи, пусть местных аборигенов попробуют взбунтовать! Камчатка, пожалуй, в самый раз будет. Тем более, что Гильтебрандт подал записку, просит усилить военное присутствие в Петропавловске-Камчатском. Вот и создать Камчатский отряд Пограничной Стражи, заодно и за этими… узниками присмотрят. А чтобы не вздумали бунтовать — крейсерский отряд Сибирской флотилии туда же. И жандармов. Будут все трое друг за другом присматривать, чтобы дурных мыслей не появилось. Тогда и Михень с дядюшкой туда же. Пусть все вместе скопом на своих же соратниках собственную злобу оттачивают!
— Решено, — произнес Николай вслух, подойдя к столу и набрасывая на лежащей на нем бумаге заметки, которые завтра превратятся в указ.
Только император дописал последнюю строчку, как в дверь негромко постучали. Получив разрешение, в кабинет вошел ночной дежурный, флигель-адъютант граф Игнатьев-младший.
— Государь, срочная телеграмма из Лондона. Японский посланник передал просьбу своего правительства о начале мирных переговоров, — он протянул Николаю бланк.
— Хорошо, Николай. Ступай. Прикажи вызвать ко мне на одиннадцать графа Игнатьева и Остен-Сакена.
Николай подумал, что наконец-то упрямые азиаты поняли, что им войны не выиграть. Однако визит флота в Токио их не столь напугал, как и сдача второй армии в Дагушане. Поражения на море и суше, особенно сдача остатков второй армии, привела к появлению у японцев настоящего шовинизма. Каждый мужчина считал своим долгом записаться в ополчение. И даже недовольные потерями промышленники и торговцы притихли, не осмеливаясь выступать против. Но с деньгами у них совсем туго стало, да и коварные альбионцы, после нашего предложения о разграничении зон влияния в Азии, их поддерживать стали меньше. Показав, что они, более чем демонстрациями японцам помогать не будут и воевать за них не собираются. Но британцы все равно остались их союзниками и настырно просят войну закончить, прямо-таки лезут с посредническими услугами. Настырно, как тараканы. А Германия, как уверяет кайзер, сейчас к большой войне не готова и поддержать Россию ничем, кроме дипломатических мер, не может. И французы что-то больше с англичанами разговаривают, чем с русскими. Союзники, только до того хитрые, что уж лучше бы противниками были. Воистину, нет у России иных союзников, чем ее армия и флот. К тому же с запасами армейскими и флотскими сейчас очень плохо. Пришлось западные округа буквально грабить, чтобы хотя бы запас патронов в Маньчжурии до штатного довести. И с деньгами напряженно, а лезть в новые долги желания особого у Николая не было.