— Что ты несешь⁈ Наркотики от дворян⁈ — надрывается Василий, бросив яростный взгляд на репортеров, которые не упускают ничего из объективов. — Чушь! Одного пакетика недостаточно в качестве доказательства!

— Разве я сказал, что это единственное доказательство? — отвечаю. — На базе полно порошка. Пошли, князь-защитник, посмотришь.

— Только после того, как твои люди и люди Соколовых сдадутся! — заявляет блондин, стиснув кулаки.

— Это исключено, — отмахиваюсь. — Мы не преступники, нас не за что брать под стражу.

— Забываешься, Романов! Вы напали на дворянский род! — рычит Василий, побагровев.

— Разуй глаза, белобрысый, — возвращаю разговор на повторный круг. — У твоих берцев валяется порошок с наркотиком. А за этими воротами этого добра целый склад. Совет послал тебя разобраться с нападением на Вороновых? Так пошли на базу, увидишь тонну белого дерьма своими глазами!

— Я не пойду в руки преступникам! — с едким удовлетворением хмыкает Василий. — Ты меня слышал — сдавайтесь и Совет в лице меня проведет расследование! А не сдашься — я выпрошу у Трубецкого разрешения на штурм, и мы вас всех перемолим. И «Челенджер», застрявший в стене, вам не поможет.

Он что, действительно думает взять меня на «слабо» такой глупостью?

— Тогда это патовая ситуация, белобрысый, — лениво произношу, подавив зевок. — Мы не хотим сдаваться, так как невиновны, а тебе страшно тащить свою задницу за забор, — я перевожу взгляд на Меньшикову. — Катя, пойдешь вместо него?

— Что…? — вскидывается Рубцов. — Нет! Я не даю позвол…

— Пойду, — девушка подходит ко мне и встает рядом. — Вася, ты не можешь мне запретить.

— Я — главный князь-защитник и командир операции, — белобрысый использует свой единственный козырь, хотя я без понятия чего он добивается. С Вороновыми и Воскресенским он вроде бы не связан. Тогда что это за цирк? Просто вредничает, ревнивец? — Мне решать, кому что выполнять.

— Тогда я собираюсь тебя ослушаться, — решительно вставляет Катя, расправив плечи. — Михаилу незачем врать. Или ты думаешь, он хочет заманить в ловушку именно тебя? Так он же не против, чтоб пошел кто-то другой, хоть рядовой, хоть крепостной в прислуге.

Светлая голова у тебя, Катя. Умница.

— Не против, — подтверждаю и с прищуром оглядываю брюнетку. — Но я бы предпочел кого-нибудь посимпатичней рядового солдата.

Щеки девушки чуть розовеют.

— Катя, — сдерживаясь, выжимает из себя Василий. — Под трибунал пойдешь.

— Я — Меньшикова, — парирует воительница. — Лучше тебе помнить это, или думаешь мой род не заступится за меня, особенно когда на складе Вороновых действительно мы обнаружим килограммы наркотиков?