Ох, парюсь я на славу. Хлесткими ударами девушка пропарывает меня от души. Кожа яростно горит. Шатенка протирает спину маслами, и зуд успокаивается.

— Как зовут тебя? — довольный, пропаренный я иду в душ, который приметил в прихожке.

— Любовь, господин, — улыбается девушка.

— Хорошо паришь, Люба.

— Спасибо, господин, — кланяется она. Ее озорные глазки сверкают. — Я еще постель сладко взбиваю.

— Да ты что? — притворно удивляюсь.

— Прийти показать?

— Ну давай через полчаса.

Обмывшись, иду в свои «апартаменты». Уминаю поставленные на столе лепешки с мясом, запиваю козьим молоком. Вскоре в дверь тихонько стучат и с моего разрешения заходит…Фрося с Варягом в руках. Грифенок уснул и свесил золотые крылышки с женских ладоней, сам прижавшись клювом к пышной груди девушки.

— Отец сказал, принести вам Варяга, Михаил Федорович, — скромно поясняет девушка.

— Ага, принесла, можешь идти.

— Я бы задержалась, Михаил Федорович, — поднимает на меня большие глаза. — Если позволите.

А Фрося-то приоделась. Тонкое платье на бретельках, без лифчика. Щечки припудрены, глаза подведены. На ножках цветастые «парадные» босоножки.

Поняв, куда всё идет, я забираю у девушки Варяга и отношу его в другую комнату. Кладу на софу, бережно подбиваю под ним подушку. Грифенок сладко щелкает клювиком во сне. Уходя, плотно закрываю межкомнатную дверь.

Когда возвращаюсь, Фрося уже сидит на постели, сведя вместе коленки. А при моем появлении чуть их разводит и поправляет выбившийся локон за ушко.

— Ложись, раздевайся, — усмехаюсь и уже было делаю шаг к ней, но тут снова раздается стук в дверь. — Входите. Открыто.

А входит Люба, внучка старосты. Напомаженная, ярко наряженная и улыбчивая. Только стоит ей увидеть раздетую Фросю на моей постели, как улыбка сменяется растерянным выражением.

— Как видишь, Люба, у меня гости, — с ухмылкой развожу я руками. — Ты можешь идти домой. Или прийти позже, — подмигиваю.

Но девушка застывает в сенях и не торопится возвращаться восвояси.

— Господин, я бы хотела остаться с вами, — покраснев, лепечет она. — Даже втроем… Если можно, — растерянно заканчивает, теребя подол платья.

Но сам я не теряюсь.

— Ну что ж, почему бы и нет? — киваю на кровать. — Ложись, раздевайся.

В конце концов, царь я или не царь?

* * *

— Отец, он мне пальцы сломал! — разряжается криком Павел, вскидывая забинтованную кисть — Разреши мне его прикончить! Эта гнида жрет нашу еду, спит в нашем доме, и так он оплачивает нашу гостеприимность⁈

— Как он сумел? — спрашивай Аркадий, глава рода Лазаревых. Степенный бородатый мужчина, он предпочитает обдумывать поступки до того, как их совершать. — Миша же пустышка. Ты сам так всегда его обзывал.