— Уничтожить, — с неохотой произносит Евгений, представив сколько там сейчас непоставленного товара. Большие деньги сгорят, но деваться некуда. — Всех сотрудников ликвидировать.
— Будет сделано, — кланяется женщина.
Воскресенский откидывается в кресле и снова смотрит на ночное море. Сначала Моржов. А после придет очередь Лазарева и этого сопляка Романова.
Глава 5 Царь изволит злиться
Есть один минус в том, чтобы спать с двумя девушками. Это пробуждение. Просыпаюсь с затекшими руками и задеревеневшей шеей. Ада и Фрося опять забрались на меня, будто я не царь, а матрас какой-то. Ох, если бы не сексуальный голод юного тела и не усиленное либидо, я бы повесил на двери расписание, чтобы ходили ко мне в спальню по одной. Но боюсь, одна бедняжка будет просто растерзана. А я ведь добрый правитель, а не изверг какой-то.
Пошевелившись, случайно бужу Аду. Девушка сладко потягивается, отчего ткань на ее ночнушке натягивается, выделяя спелые округлые груди. При этом она оглядывает меня настолько обожающим взглядом, что моя похоть разгорается с новой силой. Жар Ярилы трещит в груди. Но самому двигаться лень, поэтому кладу руку на рыжую головку барышни и опускаю ее вниз. Сообразительная рыженькая сразу понимает, что от нее требуется, и послушно раскрывает припухлые розовые уста навстречу огниву монаршего величия…
После утреннего минета я иду на завтрак. Аркадий и Радмила уже спустились. За овсяной кашей и блинами с творогом общаемся. Блондинка улыбчива и покладиста, чаек со смородиновыми листьями мне она уже приготовила. Старик же, как всегда, брюзжит и ворчит.
— Романов, Пашу ты скоро выпустишь? Он в подвале третий день уже.
— Пусть еще потомится, — отмахиваюсь. — Ему полезно. Есть какие-нибудь новости за ночь?
— Есть, — морщится глава Лазаревых, будто хлебнул уксуса. — Трубецкой неожиданно прислал приглашение на благотворительный вечер. Тебе и мне.
Ом-хм. Неожиданно. Видимо, мы произвели на председателя Совета хорошее впечатление.
— Когда?
— Через два дня, — кривится старик. — Хорошо хоть, что не сегодня.
Я поворачиваюсь к блондинке.
— Радмила, составишь мне компанию на вечере у Трубецкого?
— С радостью, господин! — расплывается та в белозубой улыбке.
— Нам выказали пренебрежение, Романов, — замечает Аркадий. — Других гостей пригласили минимум за две недели. А ты так рвешься туда, будто медом намазано.
Я накидываю на блин побольше творога и заворачиваю его в трубочку.
— Это возможность, старик, — закидываю в себя блин целиком и с полным ртом говорю. — А за возможности я привык хвататься. Пчфф…- шумно отхлебываю кипяток из чашки. — Сегодня чай удался, Радмила!