— Ладно, — барон взглянул на наручные часы: надо же, каков модник. — Заболтался, время, ждут. Иван Сергеевич, я же пойду? Ты же разберешься?
— Ясное дело, товарищ Суббота, — согласился я. — Ты заходи, если что. Утрабыз, тартабыз*.
[*Присядем, покурим (татарск.)]
— Слово сказано, — ответил тот, улыбнулся и пропал с глаз долой.
— Обычно в таких случаях, — сказал я как бы в никуда, — злодей делает ошибку: много говорит. Сегодня вышло наоборот — злодей говорил слишком мало и не то.
— Откуда мне было знать, — пробормотал Мантикорин, не поднимая взгляда.
— Что я пойму язык, на котором ты шаманил? — уточнил я.
Тролль кивнул — насколько смог.
— А я его и не понял, — чего теперь скрывать-то! Благо, и заклятье «познание всякого слова» удалось удачно прикрыть будто бы шаманской практикой. Я ведь теперь настоящий шаман, уже официально!
— А как тогда?
— Это детские стишки, дурик, — я сделался почти ласков: чтобы старый интриган напугался до чертиков в глазах. — Просто детские стишки. Считалочки.
— Подчиняюсь твоей воле, — прошептал сломленный Мантикорин, — Глава.
— Малость поздно, так-то, — я извлек из-за пояса револьвер — тот самый, табельный, который меня так и не попросили сдать.
Откинул барабан, убедился: каждый патрон матово горел сиреневым.
Ну да, это был саронит. Стабильный — но он. Убить насмерть саронитовой пулей — единственное известное средство не допустить посмертия жертвы. Никакого посмертия.
— Надо же, — сказал я сам себе, ставя на место барабан. — Вот для чего был нужен огнестрел!
И взвел курок, и прицелился.
Бах!
Глава 4
Больше мостов, хороших и разных!
Это я все к чему?
Давайте, я вам кое-что напомню.
Хозяйство у нашего клана большое и беспокойное — как говорит мой бывший начальник, Иватани Торуевич Пакман, «социально значимая инфраструктура» — и это он только о мостах!
Первый мост — тот, что чуть не назвали в мою честь. Через Казанку, от Змеиной Горки: я ездил через него на травмае, помните? Где еще за главного эльф с гномьим именем Зильбербаум.
Второй мост — железнодорожный, прямо возле дормитория. Мы еще посовещались, и я решил: быть ему Китовым. В именительном падеже — Китов, почти как Калинов, но с китами.
Там еще будут и четвертый, и пятый — если хватит средств и терпения сервитутской власти.
Теперь о мосте номер три — я пропустил его не случайно.
— Товарищ Глава, — ожил интерком. — К вам гость, говорит — Марик.
На воротах сегодня тролль-новичок, не из сервитутских. Знать Марика ни в лицо, ни по имени не обязан, и не знает — ну, гость и гость.
Откуда интерком? Никакой магии, только проволока и электричество, сплошной прогресс. Зубила протянул, самолично — только столбы под провода ставили какие-то снага из сильно провинившихся. А нечего бухать… Сказал Ваня Йотунин, да.