Я молчал. Про себя отметил: вот как повернула. Это она мне доброе дело сделала. Не я для неё спас квартиру, в которой жильцы болели и умирали, которую никто не снимал, и которая приносила дому одни убытки и дурную славу. Нет. Это она, Графиня, из чистого великодушия привела в порядок жильё для бедного секретаря. Ну, рыбина. Впрочем, она и в самом деле помогала — денег я бы сейчас на ремонт не нашёл. Так что ладно. Пусть будет по её.

— Спасибо, — сказал я. — Ценю.

Графиня кивнула, удовлетворённая. И тут же лицо её приобрело хитрое выражение хитрое.

— А вот скажите мне, Вадим Александрович, — протянула она, — зачем вам квартира такая большая? Одному-то? Небось барышню какую привести собираетесь? Так ведь? — Она подмигнула. — Это дело нужное, правильное. Молодой мужчина, видный. Пора бы.

— Нет, — мрачно сказал я. — Не барышню.

Графиня посмотрела на меня с недоверием.

Я помолчал. Объяснять, что мне нужна лаборатория, было нельзя. Но сказать что-то нужно.

— А может, и барышню, — сообщил я. — Надо только с работой сначала определиться. А то я сейчас без денег.

— Это верно, — Графиня кивнула. — Без денег семью заводить — неправильно. Сперва дело, потом жена. Но вы уж определяйтесь побыстрее, Вадим Александрович. Время идёт. Всех барышень разберут, вам только с мерзким характером останутся.

Я поблагодарил за ужин и поднялся на четвёртый этаж. Дверь десятой квартиры была прикрыта, но не заперта. Я заглянул внутрь.

Рабочие ушли. Стены одной комнаты были ободраны до кирпича и промыты карболкой. Они были влажные, с белёсыми разводами от раствора. Вторая комната ободрана наполовину. Кухня ждала своей очереди. На полу лежала рогожа, заваленная бумажным мусором и кусками штукатурки.

Работы оставалось ещё на два дня, не меньше, но дело двигалось. Я прикрыл дверь и пошёл к себе.

Разделся, лёг на кровать и как обычно, когда о чем-то думал, уставился в потолок.

Фельдшер.

Вот с чего можно начать. Раз на врача пока не получилось — остается фельдшер. Фельдшерская школа — два года, но,думаю, можно сдать испытание экстерном, и это не Военно-медицинская академия, это попроще, пониже, и Извеков-старший до этого уровня, может быть, не снизошел.

Фельдшер, конечно, не врач. Статью в журнале не опубликует. О новых методах лечения не заявит. Операции делать не будет — не его право. Но это хоть что-то. Это — официальное разрешение лечить. Пусть ограниченное, пусть под надзором, пусть на самом низу медицинской лестницы. Но — лечить. Помогать людям. Общаться с врачами. Обрастать связями. Показать, на что способен. А там посмотрим.