3.Отказы в экстрадиции. Российская полиция регулярно требовала от европейских стран выдать беглых революционеров как обычных уголовников (убийц, грабителей банков). Но европейские суды (в Швейцарии, Франции, Британии), начитавшись прессы о методах Охранки и показаниях под давлением, почти всегда отказывали. Они заявляли:«В России нет независимого суда, показания выбиты жандармами, мы не выдадим этих людей на верную смерть» . Для царского правительства это было крайне унизительно.
Так что вот так!
И еще кое-что очень важное по сюжету.
С юридической точки зрения в Российской империи существовало тяжкое преступление — дача ложных показаний (по Уложению о наказаниях). В случае установления факта, что свидетель когда-то лгал (либо на стадии следствия, либо в суде), прокурор мог тут же потребовать составить протокол о лжесвидетельстве. Человека могли увести из зала суда уже под конвоем. Ему грозило тюремное заключение, исправительные арестантские отделения или ссылка.
Глава 5 * * *
…Квартира находилась на Петербургской стороне, в переулке между Большой Зелениной и Карповкой. Один из тех домов, где парадная лестница выглядит совсем не парадной, а дворник не задаёт вопросов, потому что ему доплачивают за молчание. Второй этаж, дверь обита рваной клеёнкой. Замок — новый. Единственная новая вещь во всей квартире.
Человек в тёмном пальто вошёл первым. Запер дверь на оба оборота, постоял, прислушиваясь. Тихо. Только за стеной кто-то кашлял — долго, надсадно, с присвистом.
Он прошёл в комнату. Та была маленькая, с одним окном во двор, занавешенным серой тряпкой. Стол, два стула, железная кровать без матраса. На столе стояла керосиновая лампа. Он зажёг её, прикрутил фитиль — огонёк съёжился до тусклого жёлтого пятна, которое едва доставало до стен. Сел за стол.
Ему было около сорока пяти. Лицо сухое, невыразительное, из тех, которые забываются сразу, как отвернёшься. Коротко стриженные волосы с ранней сединой на висках. Усы аккуратные, подстриженные по нижнему краю губы. Глаза светлые, неопределённого цвета — серые или голубоватые. Одет был в штатское, без единого знака, который мог бы выдать принадлежность к ведомству.
Он расстегнул пальто, достал из внутреннего кармана кожаный бумажник, вынул из него удостоверение и раскрыл. Бумага с тиснёным гербом. «Департамент полиции Министерства внутренних дел». Ниже — чин, фамилия, должность. Фотографическая карточка в овальной рамке. Печать.
Он посмотрел на удостоверение, как смотрят на предмет, который носят каждый день и давно перестали замечать, но иногда достают, чтобы убедиться, что он ещё существует. Убрал обратно.