— Учту, — сказал я. — Спасибо за совет.

— Идите, — он махнул рукой. — И больше не шатайтесь по ночам, нам лишних происшествий не надо.

Я дошел до дома, поднялся на четвертый этаж, запер за собой дверь. Сел на кровать и стянул ботинки. Первый раунд я выиграл, хотя Извеков об этом еще не знает.

Я лег, натянул одеяло, закрыл глаза и уснул почти мгновенно. У воров-домушников, где-то я слышал, очень хороший сон.

Ближе к обеду я пришел в здание окружного суда на Литейном. Туда же, где меня допрашивали по делу террориста. В тот раз, правда, пришел не сам, а меня привели.

Но, так или иначе, я толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел.

По коридору сновали письмоводители с папками, просители с растерянными лицами. Я двинулся к лестнице, но дорогу мне преградил пристав — рослый усатый мужчина в форменном сюртуке с бляхой на груди.

— Вы к кому, милостивый государь?

— К судебному следователю Лыкову.

Пристав еще раз окинул меня взглядом.

— У вас назначено?

— Нет. Но я свидетель по важному делу, и я вспомнил кое-что существенное. Мне необходимо дополнить показания. Будьте любезны, моя фамилия — Дмитриев.

Пристав пошевелил усами, раздумывая. Слово «свидетель» подействовало.

— Ладно. Идите. Знаете, куда?

— Да, уже был.

Я поднялся, прошел по коридору и нашел нужную дверь. Постучал.

— Войдите!

Лыков сидел за столом.

Увидев меня, он откинулся на спинку стула с насмешливым удивлением.

— Дмитриев? Вот так визит. Что-то случилось? Или вспомнили что-нибудь?

— По делу о бомбисте я больше ничего сказать не могу, Петр Андреевич. Но хотел бы поговорить с вами. Спросить совета.

Лыков снял пенсне, протер платком.

— Совета? Гм… Ну что ж, хорошо. Только давайте не здесь. Как раз обеденное время. Пойдемте, тут рядом есть приличное место.

Он запер бумаги в ящик, накинул шинель. Мы вышли и свернули на Захарьевскую. Через полквартала Лыков остановился у неприметной двери с вывеской «Столовая Ф. И. Шульца». Два зала с невысокими потолками, чистыми скатертями и скромной обстановкой. Публика соответствующая: чиновники судебного ведомства, присяжные поверенные — люди, которым дорогой ресторан не по карману, но и в грязный трактир идти не к лицу. Пахло щами и жареным мясом.

Мы сели за угловой столик. Лыков заказал щи с расстегаем и телятину, я — суп и котлеты. Пока ждали, он курил, поглядывая на меня.

— Ну-с, — сказал он, когда принесли первое. — Слушаю вас.

— Петр Андреевич, вы при нашей прошлой встрече упомянули, что вам известно о делах Извекова и его дяди. Что полиция знает, но доказать не может.

— Упомянул. И что?

— Есть человек, которого Извеков обманул. Торговец мануфактурой, Клюев. Его сын хотел поступить в Военно-медицинскую академию. Клюев заплатил Извекову полторы тысячи рублей за содействие. Извеков деньги взял, мальчика на экзамене завалили, а возвращать — отказался.