Пытаюсь сосредоточиться, но ничего не получается. А ещё я не чувствую дар. Не сказать, что событие стало для меня потрясением. Я изначально скептически относился к силе. Мол, может пропасть в любой момент. Но всё равно напрягает. Оказалось, привык. Скорее всего, дело в наручниках, сковавших руки. Они буквально заморозили мои запястья, как в физическом, так и в магическом смысле.

— Митрофанушка? Ты там не заснул? Если что…

— Рассказывай, что произошло, — приказываю пришельцу.

— В тебя метнули какой-то шарик с газом, ставшим катализатором сложного заклинания. Я о таком слышал много лет назад. Очень редкая штука. Ты ведь обвешан амулетами и держал источник наготове. А этот способ активирует вещества, попавшие на твою кожу…

— Короче, Склифосовский, — вежливо поторапливаю четвероного оратора.

— Заклятье типа парализатора, но сложного. Ты сначала съел один из компонентов или соприкасался с ним. А потом его активировали.

Понятно. Значит, отраву я употребил с едой или она попала мне на кожу. А затем особая хрень её активировала в нужный момент. Травить гостя на приёме лорда — моветон. Пусть я хоть трижды чужак, но здесь фронтир и свои специфические обычаи.

— Дальше?

— Тебя погрузили в повозку и везут на северо-запад. Семь человек, из которых два мага, они обвешаны амулетами, в том числе скрыта. Я даже не вижу, кто это.

— Странно. Зачем яганим скрывать свою личность? — отвечаю пришельцу, одновременно пытаюсь прогнать силу по организму.

И надо заметить, что появились первые проблески надежды. Хмарь в голове начала проясняться, и я начал чувствовать скованные странным металлом руки. До нормализации пока далеко, но думаю, через часик можно попробовать применить дар, дабы освободиться. Только есть ли у меня время?

— Ведьма пропала с моего визира, когда ты спускался по ступенькам. С тех пор я её не чувствую, — отчиталось Нечто.

Здесь не знаешь, кого подозревать. У того же Вериуса тоже есть мотив. Размышляя, я продолжал прокачивать через организм всё больше силы. Уже отступил холод, парализовавший руки. Даже сознание более-менее прояснилось, и жизнь вокруг снова стала ощущаться нормально, а не будто тебе на голову надели банку.

Вдруг ситуация изменилась. Повозка начала тормозить, а затем в голове стал нарастать писк, перешедший в вой. Буквально каждая клетка мозга подверглась атаке, отозвавшись болью. Но тут же пришла и поддержка. Будто тонкий щуп вонзился в мою многострадальную голову, принося облегчение. Это как вдруг заработавший вентилятор, обдавший задыхающегося от жары человека потоком холодного воздуха. Впервые я испытал к пришельцу искреннее чувство благодарности.