— Что прячешь? — спросила Синди и распахнула балахон на Плаксе.

— Кормишь свою госпожу? — съязвила Судейша. Другие девушки не упустили повода позлословить:

— Ужин в постель для леди!

— Не забудь кофе, она любит!

— Сладкое, где же сладкое?..

Выносить пищу из трапезной запрещалось. Есть ночью — распутство, чревоугодие. Ночь — для отдыха или размышлений. Хлеб и сыр мигом были отняты, а с ними — и огарки свечей, сохранившиеся в кельях напарниц. Девушкам предстояло провести вечер и ночь в кромешной, гробовой тьме.

— Благодарю, — сказала Мия в отдушину, когда сестра Джен унесла восковые обломки.

— Почему опоздала?

Мия не ответила.

— Джерри… — сказала Нора и запнулась.

Поняла, что растеряла слова. Слишком было темно… и горько. Что, если на Звезде будет так же?

— Он — благородный? — спросила Мия.

— Да, — выдавила Нора.

Да, благородный. И грамотный, как Мия. Читал Норе вслух, водя пальцем по странице… И брал ее на турнир, садил себе на плечи, чтобы лучше видно… Знакомил со всеми, кого встречал, и каждому говорил: «Моя милая сударыня»…

— Рыцарь?.. Нет, сквайр, — догадалась Мия.

— Да.

Катал на лошади по цветущему полю… Одни цветы вокруг, огромный конь — как корабль среди пахучего моря. Рука Джерри на животе Норы, прижимает к себе… Жаркий шепот в ухо: солнышко мое…

— Полюбил другую, а ты стала в тягость?

— Да.

Стала в тягость — вот как это зовется. Когда каждое его слово — через силу, со злостью. Когда глаза пустые — не на тебя, а в землю. Когда сколько ни кричи, ни плачь — не доплачешься. Все будто в каменную стену.

Мия давно исчерпала пять слов, но будто забыла о наказании. Голос шуршал в темноте:

— Ты попыталась удержать. Ласками, мольбами, рыданьями — всем, что имела.

— Да.

Нора даже сказала ему, что не сможет жить. Это не была угроза, она просто знала наперед, что так будет. И оказалась права.

— Это он отправил тебя в пещеры?

— Да…

Хрипло так, едва слышно. Нора повторила:

— Да.

И еще громче, чуть не срываясь в крик:

— Да! Да!..

— Мне очень жаль, — прошептала тьма голосом Мии. — Надеюсь, ты веришь.

* * *

Новенькая подняла ведро и, клонясь набок под грузом, побрела в темень. Нора смотрела вслед. Думала сказать: прощай. Или: помни меня. Или: не держи зла. Но лучше было не говорить ничего. Пусть выглядит случайностью, тогда Мию точно никто не обвинит.

Новенькая скрылась за поворотом, и Нора вошла под камень. Хороший, большой — из таких замки сложены. Точно не будет боли — ни сейчас, ни впредь. Ульяна Печальная, сестрица смерти, возьми меня за руку. Плакса Нора подняла лопатку.

— Не смей!

Мия вернулась слишком быстро: лишь зашла за поворот — и назад.