Кивнул, мысленно прикидывая. Три боя подряд, если дойду до конца. Даже с моей возросшей выносливостью и запасом силы это будет серьезная нагрузка. Особенно если противники окажутся крепкими, а здесь они почти наверняка будут такими.

— Награда за первое место — пятьсот рублей. Чистыми. На руки. Не считая того, что можно сорвать на тотализаторе. — Гриша помолчал, изучая мое лицо, пытаясь найти какую-то реакцию, видимо. — Но тебе, слушай хорошенько, побеждать в финале не обязательно, достаточно победы в полуфинале. Понимаешь?

Я поднял на него глаза, перестав разминать кисти.

— Почему?

— Во-первых, я вписал тебя сюда не бесплатно. Взнос — двести рублей. Но если ты дойдешь до финала, я отобью их с тотализатора, даже если ты проиграешь в самом последнем бою и мы получим сто рублей за второе место поверх. Выиграешь — будет намного больше, конечно. Но главное не это. — Он понизил голос еще сильнее, почти прошептав, хотя, кроме нас, в комнате никого не было: — Червин, он здесь.

Во мне что-то насторожилось: знакомое холодное, острое чувство собрало мысли в тугой пучок.

— Здесь? Сейчас?

— Не в общем зале. Для него есть отдельная ложа на балконе, над рингом. Оттуда все видно, а сам он — не виден. Но он наблюдает. Я узнал — этот турнир они, Рука, проводят не просто для зрелища. Чтобы присмотреться к бойцам. Набрать свежих, перспективных людей в свои ряды. И с двумя финалистами, как мне намекнули, Червин собирается пообщаться лично. После всего. Лично, Саш. Вот твой шанс. Дойти до финала. Выступить там достойно, не осрамиться, чтобы он запомнил твое лицо и имя. А там… там уже сам решай, как к нему подступиться с твоими вопросами.

Я медленно выдохнул, ощущая, как в животе зашевелилось и загорелось собранное волнение. Цель, которая раньше была туманной и далекой, вдруг материализовалась, стала осязаемой.

Конкретная встреча сегодня, через несколько часов. Но путь к ней лежал через ринг и неизвестных, но наверняка сильных противников.

За дверью гул толпы внезапно стих. Затем раздался громкий натренированный голос, легко заглушающий любые другие звуки.

— ПЕРВАЯ ПАРА НА РИНГ! ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Мы вышли из раздевалки и протиснулись к краю толпы, найдя место у холодной каменной стены, откуда был виден весь ринг. Воздух в подвале стал ощутимо гуще, тяжелее.

Гул голосов был теперь не просто шумом, а низким, нетерпеливым рокотом. Все взоры были прикованы к освещенному квадрату в центре.

Первый бой уже начинался. На ринг с противоположных углов поднялись двое. Один — широкоплечий, грудь колесом, руки толстые, как бревна. Лицо почти целиком скрывала густая темная борода, из-под которой сверкали лишь узкие, злые глазки. Он ступал тяжело, помост под ним слегка прогибался.