Значит, моя догадка верна. Они посчитали дело закрытым. Зверь утащил труп — и точка.

Но доверять этому на все сто было бы верхом идиотизма. Я обошел спящие поля широкой дугой. Свой потайной лаз под частоколом, рядом с грядкой тыкв у дальнего забора, нашел быстро — земля на том месте была слегка просевшей, но маскировка из дерна и набросанных веток почти не пострадала. Отгреб ее в сторону, лег на живот и прополз внутрь, стараясь не задеть края и не осыпать землю.

Мой участок. Дом под темной черепичной крышей. Курятник. Сарай. Огород. Все стояло на своих местах. Никаких следов погрома, никаких посторонних. И духовное зрение тоже не фиксировало никаких странностей. Тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков где-то в траве.

Пригнувшись, пробрался к задней стене дома, к окну кухни. Оно было приоткрыто на палец для ночной прохлады, как это всегда делала тетя Катя летом. Я бесшумно приподнял деревянную раму, уперся руками в подоконник и втянулся внутрь. После того как подрос из-за крещения белым пламенем, протискиваться в форточку удавалось уже куда хуже, но гибкие суставы спасали.

В кухне пахло кисловатым духом квашеной капусты, дымком от холодной печи и еще чем-то сладковатым — вареньем, наверное. Пол под босыми ногами был прохладным и гладким, а каждая доска — знакомой.

Я замер, затаив дыхание, и слушал. Из-за стены, из комнаты дяди Севы и тети Кати, доносился тяжелый, мерный храп — дядин, с присвистом. Хорошо. Значит, спят.

Мне нужна была информация. И кое-что из моих вещей. Но сначала — понять, с кем из них вообще можно рискнуть говорить. И лучшим вариантом неожиданно была Фая.

Она на том празднике на глазах у всей деревни отвесила Феде пощечину за то, что он сдал меня. Это был четкий, публичный жест. Не заступничество за меня лично, но жесткое, ясное указание на то, что ее брат поступил как последний подлец по ее внутренним меркам.

Значит, ее моральный компас, ее странное представление о «правильном» для семьи, не включало в себя сдачу своего, даже такого нелюбимого, городским. Из всех в этом доме она была наименее вероятным предателем. В самую последнюю очередь.

Я вышел из кухни в узкий, темный коридор. Пол скрипел в одном, давно известном мне месте — я это помнил и обошел его. Пробрался в свою комнату в поисках одежды.

С порога заметил, что в комнате долго и обстоятельно рылись. Все вроде как стояло на местах, но при этом не совсем. Видимо, после погрома, устроенного мундирами, тетя Катя все вернула как помнила, а помнила, разумеется, далеко не идеально.

К счастью, вещей моих из шкафа ни она, ни мундиры выкидывать не стали. Оделся и, подумав, захватил с собой еще дополнительный комплект. На всякий случай.