Первую атаку начал тоже Григорий. Его тело дрогнуло, и он сместился плавно, почти бесшумно, оказавшись сбоку от Степана в момент, когда тот переносил вес.

Серия ударов ребрами ладоней и кончиками пальцев, сложенными в «клюв». Короткие, хлесткие, точно в ребра, в область почек, в бок шеи. Каждый удар сопровождался сгустком Духа — тонким и острым, как шило. Не для того, чтобы толкнуть, а чтобы проколоть, проникнуть сквозь мышечный слой, достать до органов.

Степан принял удары. Его массивное тело дрожало под их градом, но он даже не пошатнулся. Вместо этого развернулся на месте, поймал одну из летящих ладоней предплечьем и нанес ответный удар. Всего один.

Правый кулак, идущий по прямой траектории прямо в центр груди Григория. Не было финтов, уклонений. Только чистая, сконцентрированная мощь. Воздух перед кулаком сжался и хлопнул, как выстрел.

Григорий отпрыгнул, но удар зацепил его. Не полной силой, но достаточно. Его лицо на миг исказилось от сдавленного, резкого выдоха. Боль.

Скорость и точность против массы и пробивной силы. Григорий бил десять раз, но каждый его удар был — как укус змеи. Болезненно, опасно, но не смертельно сразу для такой туши.

Удар Степана — это удар стенобитного тарана. Одного попадания было более чем достаточно. Григорий не мог ошибиться ни разу. Он должен был изматывать, находить слабые места. А Степану нужно поймать его всего один раз.

Мой стиль был где-то посередине. Даже если опустить разницу в количестве Духа, я не был так быстр, как Григорий. Но я был выносливее его в десять раз. С другой стороны, я не мог выдать и такой разрушительной мощи, как Степан, в одном прямом ударе. Но моя комплекция и равномерное развитие всех мышц позволяли атаковать более сложными способами, используя вращение, разбег, прыжки и так далее, чтобы повышать урон.

Правда, сейчас в открытом бою против любого из этих двоих я бы не выстоял и минуты. Но тут вопрос был именно в количестве духа, который я использовал для стабильного и полного усиления, а они вкладывали во временные, но более мощные в моменте техники.

Теоретически я мог бы убить и Степана, и Григория. Между нами не было непреодолимого разрыва в силе. Однако нужны были особые условия, вроде атаки из засады, или помощи союзников, которые, например, отвлекли бы внимание противника. Тогда, активировав искру и наполнив тело белым пламенем, я, пожалуй, смог бы и поспеть за скоростью Григория, и пробить защиту Степана.

Но все-таки сравнивать себя с поздними стадиями Сердца пока что было очень преждевременно.

Тем временем на площадке Григорий перешел к тактике изматывания. Он кружил, как ястреб, быстро, больно, раздражающе нанося удары по суставам, каждый раз отскакивая, прежде чем Степан успевал развернуться для полноценного ответа.