в тугую, звенящую пружину. Он двигался как безумный, его торс покрылся тонкой испариной, мышцы перекатывались под кожей, а татуировки светились ровным, неоновым светом. Мое тело содрогнулось в мощнейшем, затяжном экстазе. Я кричала, запрокинув голову, не в силах остановиться, пока волны наслаждения одна за другой накрывали мой мозг. Видя мою разрядку, Кристиан издал торжествующий рык. Сделал последние три сокрушительных, быстрых толчка и замер. Его тело мелко дрожало от изнеможения, он тяжело дышал мне в шею, утыкаясь лицом в мои волосы. Глава 6 Влажный, прохладный воздух спальни постепенно остужал разгоряченную кожу. Кристиан все еще лежал на мне, его тяжелое, не давая пошевелиться. Его дыхание у шеи постепенно выравнивалось, становясь глубоким и мерным. Я лежала, уставившись в темный потолок. В голове царила звенящая пустота. Страх, который парализовал меня на атолле, полностью выгорел в огне только что пережитой страсти. Осталось лишь глухое, ленивое оцепенение и странное, постыдное чувство завершенности. Мое тело, три года жившее в строгой изоляции, наконец получило то, чего так дико требовало. Кристиан шевельнулся. Он медленно приподнялся на локтях и сел на краю кровати, спиной ко мне. Его широкие плечи и рельефная спина, покрытая фосфоресцирующими татуировками, медленно вздымались. Наездник провел ладонью по своим мокрым волосам, откидывая их назад, а затем повернул голову и посмотрел на меня через плечо. — Ты не плачешь, — не то спросил, не то констатировал он своим низким, гортанным голосом. — Большинство женщин поверхности после первой ночи бьются в истерике. Я медленно села, подтягивая к груди край одеяла, чтобы прикрыться. Взгляд мой невольно упал на порванное темно-синее платье, сиротливо лежащее на полу. — Я ученый, Кристиан, — тихо, но на удивление твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос почти не дрожал. — Я привыкла оперировать фактами. И факт в том, что я заперта на глубине нескольких километров под водой. Бежать мне некуда. А плакать... плакать бесполезно. Это ведь не изменит моего положения. На его лице промелькнула тень искреннего удивления, которая быстро сменилась одобрительной усмешкой. Он развернулся ко мне всем телом, закинув одну ногу на постель. — Разумно, — пророкотал он, протягивая руку. Я внутренне сжалась, ожидая нового грубого захвата, но Кристиан лишь аккуратно заправил непослушную прядь моих волос мне за ухо. Его пальцы были на удивление теплыми и нежными, совсем не такими, как во время нашей безумной близости.