Тело не упало: шатаясь, сделало пару шагов в сторону лича. Плоть запузырилась, и… големы одновременно воткнули в тело лекаря посеребрённые мечи, и на этих мечах отнесли тело подальше от скелета. Мечи выдёргивать не стали — подобрали те, что остались от павших товарищей.

Остались лич и Ирган.

Во время боя я почувствовал, как настоятель, не прекращая наседать на големов, плетет и отправляет в них заклятия, пытаясь перехватить управление. К счастью, у него ничего не выходило: я могу потягаться и с живым големостроителем, а мёртвый так и вовсе был более медленным и неуклюжим, чем я. Плетения настоятеля я с лёгкостью перехватывал или отводил в стороны. А потом, удивившись пришедшей мне на ум мысли, попробовал отправить контролирующее заклятье уже в настоятеля.

И получил отклик. У меня не вышло с ходу подчинить Иргана, но малейшую заминку я выиграл. А значит — команды доходят до голема.

Осознав это, я заспамил доспех кучей заклятий. Скорость мертвого голема замедлилась, и мои механизмы воспользовались этой ситуацией сполна: накинулись на настоятеля, опрокинули его и придавили своими телами.

— ПОДЧИНИСЬ.

На этот раз удар вышел сильнее. Я был измотан, рука невыносимо болела, потому обещание вечного отдыха выглядело чрезвычайно соблазнительно. Я несколько секунд балансировал на грани, но всё же отказался от предлагаемого покоя.

Вероятно, на такие сильные команды, что должны были сковать мою волю, лич тратил кучу сил, потому как два приказа подряд он выдать не мог. Похоже, у его навыка есть ограничения. В общем, пара минут до следующей команды у меня точно есть.

Я поднялся с пола, поднял здоровой рукой вылетевший из ладони меч и подошёл к скалящемуся Иргану.

— Знаете, мастер, мне когда-то сказали, что я тронулся, когда предложил засунуть обычного человека в голема, и дать ему управлять механизмом с помощью рычагов. Мол, противоестественно и вообще как-то неправильно. Но то, во что превратили вас, поистине ужасно. Примите мои…

Голем рванулся ко мне, выворачивая железные руки, ломая и кости, и металл, в попытке дотянуться до меня. Я среагировал стремительно, на одних рефлексах: артефактный меч пробил сердце человека, навеки его упокоив.

— … соболезнования.

Теперь у кукловода не осталось никаких помощников. Но сдаваться тот не желал. Нежить вообще очень упряма в этом плане. Если достаточно умна, она ценит себя, всеми силами пытается выжить, но я ни разу не слышал, чтобы нежить сдавалась. Хотя, наверное, в мире не родилось такого глупца, который бы оставил нежить существовать, если бы ей приспичило сдаться. Люди, которые ловят мертвецов для опытов, или чтобы крутить мельничное колесо — это другое.