В это время толстенький смотрел на меня не отрываясь — насколько можно было об этом судить, конечно, ведь за тёмными очками я его глаз не видел. Но это продолжалось недолго — внезапно он отмер, и, нарочито медленно подняв руку, дотронулся до товарища. А когда тот с удивлением посмотрел на всё это, поднёс палец к губам и громко цыкнул:

— Т-с-с-с!

— Эй! Ты чего, Мюллер?

Но толстяк его проигнорировал и вопросительно посмотрел на меня, кивнув в сторону холодильника с напитками.

— А можно… Можно я пивка возьму?

— Да бери, конечно.

Опять же нарочито медленно подойдя к холодильнику, Мюллер поднял кулак и обрушил его на прозрачный пластик. Повторив процедуру несколько раз, проделал дыру в материале, который по идее должен был быть вандалостойким, и, запустив руку внутрь, достал запотевшую бутылку. Открыв её об угол холодильника, так что крышка отлетела в сторону и покатилась по полу, отсалютовал в нашу сторону, тут же приложился и высадил едва ли не половину. После этого утёр губы рукавом кожаной куртки, посмотрел долгим пристальным взглядом на Яромиру, потом снова на меня.

— А говорили-то, что вы княжне голову оттяпали…

Сказав это, он сделал ещё один солидный глоток. Зажмурился, потряс головой, и снова уставился на меня.

Признаться, я удивился. Хотя… А чему, собственно? Электронную начинку очков почувствовал почти сразу. Видимо, толстяк как-то догадался активировать нужную функцию и блокировал маскирующую мою реальную внешность голограмму. А после осознания, кто я такой, дойти до остального было уже несложно. Тем более, физиономию моей супруги тоже могли засветить в каких-нибудь новостях…

Этому оставалось только поаплодировать, что я и сделал, несколько раз хлопнув в ладоши. Но всё-таки не удержался, чтобы не поправить толстяка:

— Во-первых — не княжне, а княгине, — на этом месте Яра гордо подбоченилась. — Во-вторых, не оттяпал ей никто голову — вон она сидит, вся и целиком. В-третьих… Больше слушайте, что там говорят! Говорят — что кур доят. А в четвёртых, дайте-ка сюда ваши коммуникаторы.

Очки толстяка я уже взломал, подключившись к ним с помощью своего коммуникатора, и отрубил их от внешнего мира. А вот с браслетами так сделать не получилось.

До блондина, кажется, тоже дошло, и он застыл с поражённым выражением на своей мужественной физиономии и с полуоткрытым ртом. Мюллер уже с собой справился, и пихнул товарища в бок:

— Иди, пивка возьми. Напоследок-то…

Судя по всему, толстяк уже полностью просчитал ситуацию, понял свои перспективы, принял их, и теперь старался лишь с удовольствием провести последние минуты жизни. Или тянул время, на что-нибудь надеясь, чего тоже нельзя было исключать.