Вдоль трассы зажглись фонари, едва разгоняя мрак вдоль широкой асфальтовой полосы. В непроглядно-чёрном бархате над головой засияли в полную силу, приветливо перемигиваясь, многочисленные яркие звёзды — постепенно проступать они начали ещё тогда, когда Горнило потихоньку закатывалось за далёкие холмы и небо меняло цвет с розового на тёмно-фиолетовый, а после и вообще синий.

Минуты и часы проносились мимо, как километровые столбы, которые один за другим появлялись впереди и тут же исчезали сзади. Встречный поток воздуха бил в лицо. Надрывно ревели двигатели. Ныли затёкшие мышцы и отсиженные задницы.

Мы гнали и гнали вперёд, не сбавляя скорости, легко обгоняя всех, кто попадался по пути.

Но остановки делать иногда всё же приходилось. И когда мы в очередной раз притормозили для заправки, Мюллер подошёл ко мне и сразу же взял быка за рога:

— Вы… И ваша супруга, не устали? Впереди, чуть в стороне от трассы, есть отличное заведение для своих. Можем остановиться переночевать, а с утра пораньше продолжим. В таком месте вас точно искать никто не будет!

Я посмотрел на Яромиру, которая разминалась рядом с мотоциклом, отсутствующим взглядом глядя куда-то в темноту, и кивнул:

— Добро. Покажи только, куда ехать.

Толстяк с помощью своего коммуникатора вывел голопроекцию карты местности, и указал на ней интересующую нас точку. Она оказалась заметно в стороне от трассы, по которой мы ехали, в сельской местности. Дороги там, если верить обозначениям, были либо сплошь грунтовые, либо, если даже и помечались как асфальтовые, то с оценкой состояния покрытия в сорок-шестьдесят процентов, а то и того меньше.

Построив на карте кратчайший маршрут до точки, я несколько раз поправил его. Просто сделал так, чтобы вышло пусть немного в объезд, но чтобы мы по-максимуму обошли стороной все населённые пункты и возможные камеры — на места, где они установлены, у меня уже выработалось что-то вроде «нюха», слишком уж много я их за последнюю пару суток видел, теперь примерно представляя как думали те, кто разворачивал систему наблюдения.

— Поедем вот так, чтобы лишний раз не светиться.

Мюллер одобрительно крякнул и пошёл садиться на своего железного коня. Яромира, глянув на него, тяжело вздохнула — но послушно поплелась следом и уселась сзади.

Через несколько километров мы свернули с освещённой благоустроенной трассы, причём сделали это в месте, где совсем не было никаких камер, у меня и правда получилось угадать оптимальный маршрут. Дальше продолжали путь сначала по разбитой асфальтовой дороге, заметно замедлившись, а потом и вовсе свернули на грунтовку.