Глядя на меня своими заспанными глазами, в которых постепенно появлялось осмысленное выражение, девушка, наконец, опустила руки.

Я невольно засмотрелся. И на грудь, небольшую, но крепкую и практически идеальной формы, с небольшими и укоризненно смотрящими в моём направлении сосками. И всё остальное было ничуть не хуже, будто скульптор с мировым именем тщательно вытёсывал тело моей жены из розоватого живого и немного мягкого камня. Хотя, в каком-то смысле это и было правдой — в семье с такими ресурсами, как у Белых, наверняка большое внимание уделяли внешнему виду дочерей.

Стряхнуть наваждение помогло то, что Яромира, перехватив мой взгляд, снова прикрылась. И я с трудом заставил себя посмотреть ей прямо в глаза.

— Рекомендую принять душ. Взбодрись. И не забудь, тебе надо переодеться в форму служащей лайнера. Всё-всё, занимайся собой, а я на тебя больше не смотрю… Даже оставлю тебя одну, чтобы не мешать.

Я и правда вышел из каюты. Прогулялся туда-сюда по коридору, убедился, что «сигналка», зажатая между створками дверей Бобрикова, на месте, и пробил в стоящем на углу автомате два стаканчика кофе, к ним дюжину невкусных, но калорийных батончиков на завтрак, и несколько бутылок воды. Последнее — скорее, про запас.

Когда вернулся, Яра была уже в полной боевой готовности. Синяя форменная юбка и белая блузка очень ей шли — как, впрочем, и всё, что она надевала. Впечатление портили только угрюмое выражение лица и пожелтевший синяк под глазом. Было видно, что девушка пыталась его замазать, но вышло не очень. Процедуры в исполнении автодока тоже помогли лишь частично, заставив отметину пожелтеть, но не убрав её полностью.

— Да уж, с таким фингалом ты у нас — сама незаметность.

Яромира вскинулась, явно собираясь сказать мне много всякого хорошего в ответ, но я приложил палец к её губам.

— Не переживай. Сейчас всё сделаю.

Взяв коммуникатор Яры, я быстро настроил его на создание локальной голографической иллюзии, прикрывающей синяк.

— Вот так-то лучше. Всё, пошли… Время!

Я достал из сумки балахон-невидимку, накинул на себя и активировал его.

— Как? Видно меня?

— Нет!

— А так?

Сделал несколько шагов туда-сюда, попрыгал, даже пробежался.

— Если не присматриваться, почти нет… Но когда двигаешься, искажения всё-таки заметны. И если внимательно следить. Ну, знаешь, как над костром воздух…

— Понятно. Ладно, пошли… Постараюсь сделать так, чтобы меня и без этой штуки было видно не очень хорошо. Бери нашу сумку.

— Сумку?

— Да. Под мой балахон не влезет, а если накину сверху — летящий по воздуху багаж, боюсь, будет самой лучшей в мире маскировкой, и я войду в легенды. Как самый бестолковый лазутчик. Так что, прости уж, но придётся тебе… Ничего, она не тяжёлая!