— Договариваться очевидно, господа — у вас другое какое-то предложение есть?

Печенькин усмехнулся, сел с краю (так-то он возле окна всё стоял, обозревая здание Оружейной палаты) и продолжил, обращаясь конкретно ко мне:

— Дожились, нечего сказать, переговоры о судьбе страны с какими-то пацанчиками вести приходится… тебе сколь лет-то, сынок?

— 28, Александр Васильевич (надо ж, как бессменного председателя КВН зовут), не сказать, чтоб очень сильно меньше, чем вам, — нагло ответил я.

— В армии-то служил? — зачем-то уточнил тот.

— А то как же, ДМБ-88, Группа советских войск в Германии, отдельный 190-й радиобатальон.

— О как… — неожиданно задумался Печенькин, — а кто там тогда рулил-то, в этой вашей группе войск, не генерал Гусь случайно?

— Так точно, — упавшим голосом ответил я, не ожидая от этих уточнений ничего хорошего, — Гусь Александр Иваныч…

— Тогда вставай и пойдём, к тебе отдельное дело будет, — сказал Печенькин и повел меня по Дворцовой площади куда-то внутрь Кремля.

Август 1993, Старгород, вечер, хрущоба в Калининском поселке

— Так чего прямо-то ко мне никто не пришёл, а развели тут, понимаешь, тайны и интриги Мадридского, понимаешь, двора? — повторил я вопрос для Кати.

— Ты у меня спрашиваешь? — недоумённо переспросила она, — задавай эти вопросы организаторам, а я мелкий исполнитель, с меня какой спрос-то?

— Ладно, — устало ответил я, — раз пришла, выгонять тебя не буду, ложись вон на раскладушке в той комнате, а у меня тяжелый день был, я спать хочу. Утро, как говорится, вечера мудренее… хотя это с какой стороны посмотреть конечно…

* * *

А утром я выпроводил Катю на учёбу (нечего учебные занятия прогуливать), а сам честно-благородно отправился в родной банк завершать пусконаладочные операции по окарточиванию нефтеперегонного завода. В бюро автоматизации меня ждал очередной сюрприз… что-то их чересчур много стало в последнее время, подумал я, и хоть бы один со знаком плюс. А сюрприз такой был — мой ангел-хранитель в этом учреждении Блошкина Тамара Сергеевна слегла в больницу с чем-то тяжелым, а её место согласно решению акционеров (там сплошь начальники с Машзавода были) занял не первый заместитель, а просто заместитель, которая Света с волчьим характером от неустроенно личной жизни. Так что готовься, Лёня, к сложной жизни, сказал я сам себе и как в воду глядел, буквально через полчаса последовал вызов в кабинет к начальству, где мне было предложено написать заяву по собственному.

— А в чём, собственно говоря, дело-то? — спросил я, нагло глядя в голубые глаза Светочки, — моя работа не устраивает или трудовая дисциплина может у меня хромает?